Принц для неудачницы - Анастасия Соловьева

– Пусти, придурок! – Вероника попыталась выдернуть руку. – У самого башка как пивной котел.

– Утухни, черепашка!

– Комнату уберите! – Ксения собиралась извлечь из вечеринки максимум эгоистической пользы. – И можете организовать скромный фуршет, только, пожалуйста, не выворачивайте наизнанку весь холодильник – нам этих продуктов должно хватить на неделю.

– Ну вот еще, – фыркнула Ника. – Наша хата, а жрачку пусть гости несут с собой.

– Не жрачку, а еду! Какая ты грубая, Ника… Для вечеринки больше подходит слово «закуска».

– Ага! Закуска… Значит, ты, мамочка, допускаешь, что будет и выпивка?

– Я реалистка! Только, пожалуйста, не до поросячьего визга.

– Ты слишком демократична, мам. Слишком много свободы даешь своим детям. Услышала бы тебя В. Г. – мало бы нам всем тут не показалось.

– Кто это В. Г.?

– Да классуха наша новая, историчка. Веселый Гоблин! – Кирилл заржал.

– За что же вы ее так?

– На самом деле ее зовут Виктория Георгиевна, – примерным тоном сообщила Ника. – Она очень строгий и принципиальный учитель.

– Так у вас классная руководительница поменялась?

Ксения была неприятно удивлена. Что она, в самом деле? Детей забросила! Завтра же надо пойти в школу, познакомиться с Веселым Гоблином, то есть Викторией Георгиевной, конечно, и переписать из журнала текущие оценки, как она это делала в прежней жизни. В школе ее наверняка поджидают «приятные» сюрпризы!..

– Да ты не парься, мам, – доверительно посоветовал Кирилл, – новая ничем не отличается от старой. А старая – от той, которая была до нее. От нашей Ники все без ума. А я иду в комплекте.

Это была коронная фраза сына. И Ксения, и Володя без устали твердили ему, что по жизни у него не будет такой возможности – идти в комплекте с сестрой. Никто из этих соображений не возьмет его на работу, никто не будет платить зарплату. Но до сих пор внушения эти не возымели желаемого действия. Поэтому на этот раз Ксения решила воздержаться от внушений.

На прощание строго оглядела двойняшек и, не найдя подходящих слов, погрозила им пальцем.

– Пока-пока, – засмеялись дети ей вслед.

Мамы бояться не стоило – в этом, одном из немногих пунктов, двойняшки были единодушны полностью.

Ленка ждала ее у метро в условленном месте.

– Я здесь уже двенадцать минут, – сообщила она вместо приветствия. – Меня снежком припорашивать начало.

– А я с детьми разбиралась. Извини, пришлось задержаться. Ты ведь еще не знаешь, что такое большие дети!

– Ну что они у тебя натворили? – спросила Ленка таким пренебрежительным тоном, что всякая охота рассказывать про двойняшек пропала у Ксении сама собой.

Ведь в самом деле, не говорить же Ленке, что она уже несколько месяцев не заглядывала к детям в дневники, не ходила в школу, про бардак в комнате Кирилла и про вечеринку со спиртными напитками, организуемую с ее собственного благословения? Кто знает, что это будут за напитки – «Отвертка», сухое вино или водка? Недавно Кирилл обмолвился между прочим, что прошлым летом на даче у школьного приятеля Борьки Фомина они пили ром и один мальчик хватил лишку. Бедняжку рвало так сильно, что ребята уже думали вызывать скорую. А какая-то девица вспомнила про несчастную любовь и хотела порезать вены.

Один Бог знает, что застанет она, вернувшись домой после шопинга.

Но жаловаться на жизнь Ксении не хотелось. Надоевшие ей самой разговоры про собственное малодушие, лень, одиночество и полное отсутствие жизненных стимулов Ленка пресечет суровой нотацией. Чтобы не слышать таких нотаций, Ленкин муж Мишка готов превозмочь собственные возможности.

– Ты замечательно выглядишь, – заметила Ксения вместо ответа. – И… я не поняла сначала, у тебя новая шубка?

– В прошлом году купила. На Черкизоне, с отпускных.

– В прошлом году?.. И ни разу не пришла на работу?

– А зачем? – выразительно спросила Ленка. – На работу я хожу в пуховике.

Понятно. На работе она продолжает сохранять образ несчастной, задавленной жизнью жены инвалида Чеченской кампании, на проблемы которого государству глубоко наплевать. Чтобы компенсировать эмоциональное равнодушие государства к семье инвалида, Анна Викторовна даже в кризисные времена обеспечивает Ленку работой на полторы ставки. Сердобольные коллеги сумками несут вещи для Ленкиных детишек. Люди они деликатные, поэтому устаревшее и чересчур заношенное предлагать стесняются. Так что проблема с детской одеждой решается в их семье сама собой. Муж по понятным причинам ходит в казенном, поэтому отпускные Ленка с чистой совестью может потратить на норковую шубку.

– У меня ведь сегодня праздник, Ксень.

– Поздравляю. А какой?

– О, тут целая история! – Ленка мечтательно улыбнулась. – Ты знаешь, я когда вышла за Мишку… ну что нам было: ему двадцать два, мне двадцать пять… Гоняли нас с места на место, то в одну дыру пошлют, то в другую. А уж когда родился Максим – это вообще. Мы жили под Горьким – то есть под Нижним Новгородом – в таком общежитии, где кроме нас – одни мужики. Кухня, ванная, туалет – общие. Макс был маленький, хилый, я его недоношенным родила. Детская врачиха, видно, пожалела меня и сказала, что поможет оформить ребенку инвалидность.

– А чем он болел?

– Как тебе сказать?.. Всем понемногу. Но инвалидность мы стали оформлять по поводу астмы.

– Значит, у него астма?.. Ты не рассказывала.

– Да какая там астма! – Ленка раздосадованно махнула рукой. – Бронхит был, как у всех детей. Но врачиха сказала, вам инвалидность пригодится. Во-первых, от армии откосить. Мишка тогда развонялся: мужик-солдат-защитник!.. Ну, я послушала его, послушала и все сделала по-тихому. Теперь зато армия нам не светит. А еще за инвалидность пособие полагалось. Копейки, конечно, но я открыла книжку, и денежка начала мне капать. Я про эту книжку никому не рассказывала. Вот, думала, будет у меня когда-нибудь свой дом и все я в нем устрою, как захочу.

– Так скажи Мишке, он и так все, что ты захочешь, сделает.

Ксения уже знала, что последним Мишкиным достижением был реечный потолок со встроенным электрическим освещением. Все эти чудеса Мишка творил в буквальном смысле одной левой.

– Нет, – Ленка вздохнула, – всего, что я захочу, Мишка сделать не может. – Вот, например, я недавно проходила мимо одного магазинчика – называется «Итальянская сантехника». Знаешь, что я там видела?.. Стеклянную раковину! Золотистая такая… чаша, что ли, так правильнее сказать, с неровными краями, как будто лепестки у цветка… Разве Мишка может такое сделать?.. Или хотя бы оплатить?

– Оплатить сможет, наверно, если постарается.

– Ни хрена он не может, твой Мишка! И вот тут-то мне и пригодится моя книжечка! Я знаешь как мечтала, – продолжала Ленка, воодушевляясь, – что я пойду… не по рынкам грязным-гребаным, а по приличным магазинам с хорошей приятельницей. Красиво оденусь… Понятно?