Штучки-дрючки в Провансе - Галина Куликова

Не то чтобы как надо сработали Жорины мозги. Скорее, звериным чутьем он понял, что, потеряв покровителей, лучше не отнимать чужую жизнь. Иначе может пострадать его, Жорина, шкура. Кому-то она, может, и кажется дешевой, а ему так очень даже дорога.

– За тобой никто не приедет! – сообщил он напоследок узнику, который по-прежнему сидел у стены, безвольно опустив руки. Только веки его на секунду приподнялись, и из-под них жутким стальным блеском сверкнули глаза.

Жора спустился по лестнице вниз и, ворча, отнес ее обратно в сарай. Вывел машину, запер ворота и засунул ключи глубоко в карман куртки. Может быть, дядя упомянул его в своем завещании? Что, если он оставил этот дом ему, единственному племяннику? Тогда надо было бы выпустить того чувака. Вот только возиться неохота. Снова разбирать кирпичи... Кроме того, вдруг появится какой-нибудь перец из дядиного окружения и спросит, хорошо ли он выполнил поручение. Нет, лучше не рисковать.

Жора включил радио и, насвистывая, повел машину по проселку, ловко объезжая лужи и ухабы.

* * *

– Телефон! – сонно пробормотала Регина, ткнув Виктора атласной пяткой под коленку. – Ради бога, ответь поскорее.

Ее шелковистые волосы разметались по подушке и стекали вниз солнечным водопадом. Виктор перегнулся через девушку, мимоходом отметив: «До чего же хороша, чертовка!» – снял трубку и резко сказал:

– Да, слушаю.

– Это Потапов? – Голос на том конце провода заставил Виктора мгновенно проснуться. – Господин Потапов, я по поводу переговоров.

Виктор резко сел и глянул в окно. За окном лил дождь, и вода, валившаяся с неба, казалась грязной из-за серых домов и бурых фонарей с мертвыми плафонами.

– Мы готовы к переговорам, – заявил Виктор, постаравшись нащупать верный тон. – В следующий вторник, как договаривались, документы будут представлены.

От этих переговоров зависело очень многое. Процветание архитектурной фирмы «Самшит» началось с человека, от чьего имени говорил позвонивший. Да, они все в поте лица заработали себе репутацию, да, у них отличная клиентская база и гарантированный кусок хлеба. Но масло на хлеб они мажут благодаря одному-единственному заказчику, строившему галереи, дома, охотничьи домики, лодочные сараи и оранжереи по всему миру. До сих пор он был не просто лоялен, он был чрезвычайно к ним расположен.

– А мы считаем, что вы не готовы вести диалог, – отрезал голос.

– Разве что-то не так? – Виктор одним резким движением скинул ноги с кровати и подошел к окну. Пол с подогревом приятно грел подошвы. Тепло и уют спальни резко контрастировали с непогодой, бушевавшей за окнами. Мокрый голубь с выпученным глазом, похожий на чудовище из фильмов про зомби, жался к стеклу, топоча лапками по жестяному подоконнику.

– Да уж кое-что определенно не так. Нам стало известно, что господин Скворцов не будет принимать участия в запланированной встрече.

– Он уехал по личным делам, – ответил Виктор. Сердце его забилось так громко, что он испугался, как бы собеседник этого не услышал.

– Довольно странное решение, вы не находите?

– Бывают же у людей личные дела, – попробовал урезонить собеседника Виктор. – В конце концов, Олег не один работает над вашим проектом...

Ему не дали договорить, прервав довольно жестко:

– Если Скворцов не явится на встречу, все наши договоренности будут расторгнуты, а новый документ не вступит в силу.

– Но почему? – едва скрывая раздражение, спросил Виктор. – Наша фирма уже подтвердила свою репутацию...

– Фирмы создаются и закрываются, вам ли не знать, господин Потапов. Мы же работаем с конкретными людьми. С теми, которым доверяем. Скворцову мы доверяем безоговорочно. Он должен быть на переговорах, иначе можете смело все отменять.

– Погодите!

– Успехов вам. Надеюсь, до встречи.

Виктор швырнул трубку на кровать, которая еще хранила отпечаток его тела. Регина грациозно перекатилась на спину и открыла глаза.

– Тебе нельзя волноваться, – напомнила она сонным голосом. – Забыл, что врач сказал?

– На мне все заживает, как на собаке, – буркнул Виктор.

– Хочешь кофе? – Регина потянулась, потом быстро сгруппировалась и кошкой соскользнула с постели.

В розовой шелковой пижаме, с пушистыми светлыми волосами она была похожа на ангела.

– Да, хочу кофе. И еще хочу убить Скворцова.

– Ну, прямо так и убить...

– Ты хоть понимаешь, как он нас подставил? Просто свинья, и все. – Регина ушла на кухню и там гремела чашками, поэтому Виктор повысил голос, чтобы она по-прежнему слышала все, что он говорит: – Позвонил и как ни в чем не бывало заявил, что берет отпуск за свой счет. Никто его на это не благословлял, никто не подписывал ему никаких заявлений...

– Может быть, он уехал зализывать раны? Расстроился из-за того, что ваша Таня отправилась в Швейцарию с другим мужчиной?

– Кто это – наша Таня? – огрызнулся Витька.

– Твоя лучшая подруга и бывшая жена, – звонко ответила Регина.

– Гражданская жена, на минуточку.

– Это не играет никакой роли. Женщина, с которой ты делишь свою жизнь, и есть твоя жена.

Виктор ухмыльнулся. Если бы все так и было, он записал бы себя в султаны. С кем только он не делил свою жизнь! Все-таки женщины – неисправимые идеалистки.

– Как ты думаешь, куда мог подеваться этот сверхэмоциональный тип? – спросил он, идя на запах кофе и усаживаясь за стол.

Не без удовольствия окинул глазами кухню – здесь все было красиво и стильно, тарелки в бело-голубой гамме отлично гармонировали не только с занавесками и полотенцами, но даже и с фарфоровыми ручками на резных шкафчиках. Он не особенно разбирался во всех этих штучках-дрючках, но общую картину его профессиональный взгляд оценивал сразу же.

– Олег – твой лучший друг, а не мой, – пожала плечами Регина. – Это ты должен знать, куда он мог отправиться зализывать раны.

– Я уже проверил все возможные места, – ответил Виктор. – Кстати, все время забываю тебя спросить: где ты видела его в последний раз?

– В больнице. – Регина удивленно посмотрела на него. – Когда бродила по коридорам, сама не своя от волнения.

– Еще бы ты не волновалась, ведь это твой поклонник меня подстрелил, – ухмыльнулся Виктор.

Ему нравилось напоминать ей об этом. Он знал, что она сердится, но ничего не мог с собой поделать.

– Я не знаю, почему должна извиняться за съехавшего с катушек человека, с которым не общалась шесть лет.

– Ладно-ладно. Собственно, меня больше интересует Олег. Вспомни, о чем вы говорили. Он ни на что не намекал? Может быть, он увлекся охотой и уехал стрелять куропаток? Или обмолвился, что у него ноют косточки, и он хочет погреться на пляжах Гонолулу?