Кольца Афродиты - Аманда Квик

— Но дождь прекратился час назад. К утру по мосту можно будет проехать.

— Ты меня не понял, Финч, — очень тихо сказал Лео. — Мост будет под водой весь день.

— Под водой. Понимаю. Да, М'лорд.

— Спасибо, Финч. Я не сомневался, что могу положиться на тебя. Можешь сообщить миссис Пул, что я присоединюсь к ней за завтраком, а затем — покажу ей оранжерею.

— Оранжерею… Да, М'лорд. — Ошеломленный Финч поклонился и покинул библиотеку.

Беатрис вдыхала густые ароматы оранжереи и размышляла, не обманул ли ее граф. Конечно, вряд ли можно винить его за разлившуюся реку. Если, конечно, она не согласится поверить в легенду о Монкрестах и приписать графу сверхъестественные способности, позволяющие ему управлять стихией, Но в подобные глупости Беатрис не верила. Каким бы загадочным Монкрест ни казался, управлять силами природы он не в состоянии. С другой стороны, чем больше времени она проводила в общении с графом, тем легче ей верилось в то, что человек он явно незаурядный. Умный, загадочный, умеющий владеть собой. И определенно неординарный.

Его внешность производила более сильное впечатление, чем легенда о нем. Монкресту были присуши твердость и уверенность человека, который не так-то просто идет на компромиссы. Да он, вероятно, и не имел большого опыта в этом тонком искусстве. Похоже было, что он не привык считаться с мнением других.

В волосах его было достаточно седины, чтобы заинтересовать Беатрис. Его нельзя отнести к незрелым, необстрелянным юношам. Лео был человеком, который кое-что в жизни видел и пришел к собственным выводам. Глаза у него были необычные — карие с янтарным оттенком. И выражение их казалось загадочным в силу сочетания воли и ума.

Беатрис знала о нем сейчас вполне достаточно, чтобы понять, что некоторые аспекты легенды соответствуют действительности. Его отличали высокомерие и своенравность. Однако невозможно отрицать, что он возбудил ее воображение даже больше, чем Джастин Пул во времена своего ухаживания за ней.

Хотя она, пожалуй, несколько старовата, чтобы реагировать подобным образом, с раздражением подумала Беатрис. Учащенный пульс, острое любопытство и прочие симптомы — это для таких юных особ, как Арабелла. Она как-никак зрелая вдова двадцати девяти лет.

Монкрест был бы шокирован, если бы узнал, о чем она думает. История его кратковременного брака была частью легенды о Монкрестах. Тетя Уинифред, неиссякаемый источник информации о подобных вещах, поведала суть истории.

— Всем известно, что Безумные Монахи отличаются от других людей тем, — рассказывала тетя Уинифред, — что в любви следуют влечению сердца. Я так понимаю, что нынешний граф женился, когда ему было девятнадцать лет.

— Так рано? — удивилась Беатрис.

— Говорят, это была женщина его мечты. Преданная жена и любящая мать. Он отдал ей свое сердце, а она подарила ему двух сыновей. Но через несколько лет она умерла от воспаления легких.

— Как печально!

— Говорят, это потрясло Монкреста. Он дал зарок никогда больше не жениться. Безумные Монахи любят только раз в жизни.

— А поскольку у него есть два сына, острой потребности в женитьбе не возникало, не так ли? — заметила Беатрис. Уинифред задумалась:

— Вообще-то говоря, его история очень напоминает твою, моя дорогая. Трагедия великой обретенной и слишком рано потерянной любви.

Беатрис знала, что ее кратковременный брак был возведен в статус небольшой легенды в их семье.

Она отбросила воспоминания об откровениях Уинифред и посмотрела на Лео. Он пошевелился, и ткань плаща натянулась на его широких плечах. Ни к чему ей обращать внимание на его статную, крепкую фигуру.

Какая ей разница, что манишка его безупречно выглажена, а галстук завязан строгим узлом, отнюдь не таким, каким завязывают надменные представители света в Лондоне?

По всей видимости, он не особенно связан требованиями моды, однако строгий стиль его одежды мог стать предметом зависти любого мужчины. В нем было какое-то неуловимое, загадочное качество, которое делало его похожим на героев ее собственных романов.

Беатрис подавила готовый вырваться стон. Это просто смешно. В ней говорит писательское воображение, которое приписывает какие-то особые, волнующие глубины этому человеку. Куда подевался ее здравый смысл?

Она наклонилась и потрогала рукой редкого оттенка цветок настурции.

— У вас весьма впечатляющая коллекция растений и цветов, милорд.

— Спасибо. — Лео прислонился плечом к деревянной стойке. — Эту оранжерею построил мой дед. Он очень увлекался садоводством.

— Я никогда не видела настурции подобного оттенка.

— Мой дед проводил много экспериментов. Он вывел несколько уникальных образцов. — Лео обвел взглядом оранжерею. — Здесь есть несколько цветов и кустов, которые больше нигде на земле не встречаются.

— Очевидно, садоводство — это также и одно из ваших увлечений. — Беатрис замолчала, с восхищением разглядывая клумбу удивительных, необычайно крупных хризантем.

— Я сохранил оранжерею, потому что в ней множество диковинных растений. Но садоводство само по себе не увлекает меня в такой степени, как моего деда.

— А ваш отец тоже проводил здесь эксперименты?

— Вполне возможно, когда был молод. Но мне говорили, когда я подрос, что он в первую очередь интересовался механикой. Его лаборатория заполнена часами, приборами и инструментами.

Беатрис подошла к причудливой формы кактусу.

— Вы не следуете по стопам отца?

— Нет. Мой отец погиб в море вместе с матерью, когда мне было четыре года. Я едва помню своих родителей. Меня воспитывал дед.

— Понятно. — Беатрис бросила на Лео быстрый взгляд, досадуя на собственную бестактность. — Я не поняла сразу.

— Естественно. Не беспокойтесь об этом. Она двинулась по проходу между рядами растений, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть какой-нибудь экзотический экземпляр.

— Могу я спросить, что привело вас к изучению древних легенд и старины?

— Эти вещи интересовали меня с ранних лет. Дед как-то сказал, что интерес к арканам у Монкрестов в крови.

Беатрис наклонилась, чтобы понюхать совершенно необыкновенную лиловую орхидею.

— Может быть, ваши научные интересы к легендам объясняются тем, что вы сами — объект легенд.

Лео раздраженно оттолкнулся от стойки и двинулся по параллельному проходу.

— Вы умная женщина, миссис Пул. Неужели вы способны поверить в смехотворные сказки, которые, возможно, слышали обо мне?

— Боюсь разочаровать вас, но, по моим наблюдениям, некоторые из них основаны на фактах.

Лео бросил на Беатрис иронический взгляд:

— Например?

Она вспомнила о рассказах жены хозяина гостиницы.