Постель и все остальное - Эллина Наумова

Арсений, злясь:

– Человек, который считает, что, случайно ворвавшись в чужую спальню, нужно если не смутиться, то хотя бы сразу оттуда выйти. И спросить хозяина, где можно поговорить.

Татьяна со смешком интересуется:

– Вас папа так воспитал? Тактичный человек, который знает, что кофе в чужом доме требовать неприлично. Но он двинулся за Иринкой, зная, что идет в спальню. Но по-простому захлопнул дверь. Потому что он и отходить от нее не собирался. Так и стоят оба в шаге от порога. Им в головы не пришло не то что ложиться в вашу постель, но и смотреть в ее сторону. Вы же отца родного компрометируете. Получается, он в состоянии трахнуть секретутку в любое время, в любом месте, не стесняясь ни сына, ни незнакомых свидетелей, в данном случае меня? И часто такое происходит? С Иринки-то взятки гладки.

Арсений явно готов заорать Татьяне: «Вон отсюда!», а то и вышвырнуть ее из квартиры собственноручно. Но тут в холл возвращаются Евгений Владиславович и Ирина. Меньше всего они похожи на любовников – сосредоточенные, хмуроватые. Только взлохмаченные распущенные волосы и сарафан Ирины, сильно напоминающий купальник, к которому привязан тонкий платок, мешают воспринимать ее серьезно. Начальник продолжает командовать:

– Ирина Сергеевна, десять минут, а лучше пять на приведение себя в порядок… – Манит сына: – Я к тебе по делу. Пойдем. – Затем резко поворачивается и уверенно направляется к арке, ведущей из холла в кухню.

Арсений делает шаг за отцом, но Ирина преграждает ему путь:

– Где ванная? Я очень спешу.

Арсений тупо показывает рукой на дверь.

Ирина быстро за ней скрывается. Татьяна, пытавшаяся сохранять нейтральное выражение лица, не выдерживает и прыскает:

– У вас есть психоаналитик? Запишитесь на прием немедленно. Вторая незнакомка в вашей ванной за одно утро, второй комплект микроорганизмов на эмали и кафеле. С ума сойти можно. Скажу в утешение, что Иринка чистоплотна, разборчива в связях и вообще за здоровьем следит.

Снова создается впечатление, что Арсений бросится на Татьяну с кулаками, но раздается голос Евгения Владиславовича, нетерпеливо и строго призывающий сына. Тот невнятно чертыхается и идет на зов.

Татьяна остается одна в холле. Застегивает все еще расстегнутые босоножки. Берет с тумбочки свою сумку, вынимает расческу, причесывается перед настенным зеркалом, возвращает расческу в сумочку. Оглядывает холл, собираясь уйти. Бормочет себе под нос:

– Так, Иринке не до подруг, звякнет, когда сможет. Сейчас ее шеф уволочет, и Арсений прирежет меня за все сразу. Пора выметаться. Что я здесь делаю, собственно?..

Дверь ванной приоткрывается, оттуда выглядывает слегка прикрытая полотенцем Ирина:

– Тань, раздевайся, давай скорее платье.

Татьяна:

– А я в чем домой пойду? В твоей фикции не то что верхней одежды, но и нижнего белья? Да меня же изнасилуют в метро!

Ирина:

– Брось, никто не покусится. Негласный договор. В жару в мегаполисе женщины прикрывают бюст и попу, а мужики считают цветные трусы шортами и собственную шерсть на груди майкой. Мы на них не кидаемся, они – на нас. Все воспылавшие цивилизованно договариваются.

Татьяна:

– А в твоем трудовом договоре нет пункта, согласно которому фирма обеспечивает тебя тряпьем в ситуации, как сейчас? Кстати, сын твоего босса решил, что папа, которого ты за три минуты удовлетворила в спальне, по дороге в офис купит тебе все, что попросишь.

Ирина:

– Кретин. Он и его маме-то через раз не дает денег на кожаные сумки – у нее на них бзик, то есть покупка каждой сумки производит терапевтический эффект. Плюет на лечение нервов супруги, плюет. А мне не желает повышать зарплату и выписывать премии, хоть увольняйся. Думаешь, кто будет виноват во всем? Я! Горбатясь на него, надо каждую секунду быть готовой к подвигу. А я позволила себе не быть. Тань, шевелись, иначе я останусь безработной.

Татьяна:

– Понятно. А ситуацию «как сейчас» в договоры не включают, потому что юристы не в силах такое даже выдумать. Ох, Иринка, чего не сделаешь не в службу, а в дружбу.

Татьяна скрывается в ванной. Через несколько минут оттуда появляется Ирина: гладко причесанная, в легком, длиною до колен, светлом элегантном платье. Личный помощник, как с картинки. Следом выходит Татьяна, которую легкомысленный сарафан преобразил до неузнаваемости. Она похожа на школьницу, дорвавшуюся до гардероба проститутки. Татьяна поправляет сзади подол, пытается оттянуть его вниз и громко ворчит:

– В негласном договоре сказано попу закрывать. А у меня ощущение, что я договор нарушила. Может, пришпилить туда бумажку с текстом, дескать, простите, мужики, я не виновата. Желающим разобраться ответят по такому-то номеру телефона. Спросить Ирину.

Подруга уже не реагирует и зовет во весь голос:

– Евгений Владиславович, я готова!

Шеф сразу выходит из кухни:

– Наконец-то. Поехали.

Татьяна при появлении отца с сыном отступает за угол коридора. Они ее не видят и вряд ли помнят о ее существовании. Арсений, недоверчиво изучая метаморфозу облика секретарши, открывает входную дверь, выпускает Евгения Владиславовича и Ирину, которая коротко и сухо прощается. Закрыв дверь, он на миг прислоняется к ней спиной и закрывает глаза. Когда открывает, видит перед собой Татьяну. Делает вид, что хочет попятиться, но некуда.

– Я думал, такие ситуации с переодеваниями давно исчерпаны низкосортным кинематографом.

Татьяна:

– Утешьтесь тем, что сначала они были предметом театрального искусства, потом великого кино и уж напоследок застряли в сериалах. Извините. Это действительно уже чересчур. Короткие прозрачные сарафаны – не мой стиль. Но Иринка и так достаточно взбесила шефа. Если бы она еще и за рабочей одеждой домой попросилась, он уволил бы ее. Знаете, я сейчас уйду, но дозвольте последнее слово молвить. Вы так свысока говорили о покупке этой квартиры без кредита, о нежелании жить в центре, потому что он вам надоел. А на самом деле квартиру вам купил папа, где смог, где счел нужным. Поэтому он так по-хозяйски распоряжается здешним пространством и вами. В стране произошел государственный переворот, это всегда передел власти и денег. Ваш дедушка не растерялся, ваш папа приумножил, золотые же мужики. Вы – счастливчик. Так почему комплексуете? Пользуйтесь и радуйтесь.

Легко и очень похоже Арсений передразнивает ее:

– Знаете, я сейчас вас наконец-то вышвырну, но извольте и мое слово выслушать. Как у вас все просто и скучно, как теоретически. Передел… Это не только обогащение. Это – самореализация, это – надежды, борьба, победы, поражения в гуще вообразивших себя достойными и способными граждан. Но и встреча любых двух людей есть передел чего-то. Вы молоды еще наблюдать со стороны. Силы есть, мозги есть? Участвуй те, решайте собственные проблемы. Все сразу станет интереснее. А то загнетесь на своем, то есть чужом диване, который даже разложить нельзя.