Волков. Исцеление любовью - Соня Мармеладова

Квартира встретила привычной тишиной. Родители были на дежурстве, явятся только утром. Леся устало бросила рюкзак в прихожей, не сильно заботясь о состоянии ноутбуку, скинула кеды, которые так опрометчиво носила с классическими брюками, и прошла в комнату. Паркетный пол заливал дневной свет.

Упала на кровать лицом вниз, издав тяжкий вздох, и закрыла глаза.

… сердце тарабанило в висках. Симптомы вегетативного состояния не прошли.

Леся перевернулась набок, подтянув колени к себе, и обхватила их руками. Кончики пальцев оледенели.

Как идти на праздник в универе, если часовая встреча с одногруппниками так вымотала? Или дело не во встрече вовсе?.. в нахлынувших воспоминаниях. Не стоило думать о бассейне, Леся ещё не была готова. Не готова встретиться с пришлым лицом к лицу. Хотелось спрятаться под одеяло. В темноту. Укрыться от самой себя.

В кармане короткого замшевого пальто завибрировал телефон. Стоило бы раздеться…

Леся села, достала смартфон и… дрогнула. Рука дрогнула. Внутри всё похолодело. Сердце глухо стукнулось о рёбра и сорвалось вниз.

– Кхм… – Леся попыталась проглотить мешающий в горле ком.

Потёрла ладонью подбородок, взволнованно облизала сухие обветренные губы.

– Да… – выдавила сипло, приняв вызов. На том конце «провода» молчали…

– Олеся… – в трубке раздался тяжкий вздох. – Твои родители сказали, тебе лучше… – и снова пауза.

С лица схлынула кровь. Леся шумно сглотнула, ощущая нарастающий в ушах гул. Обморок был близок.

– Юлия Павловна… простите я… – трудно совладать с не поворачивающимся языком и онемевшими губами.

– Я бы не позвонила, – словно оправдываясь, произнесла собеседница. – Но… на днях Ольчик снилась. Тебя спрашивала. Я знаю, глупость всё это… сны эти… якобы рай и прочее… человеческий мозг способен породить любую больную фантазию, но…

Леся шмыгнула, ощущая, как увлажнились глаза.

– Я не виню тебя, – уже твёрдо произнесла мать лучшей когда-то подруги. – Два года прошло, ты могла бы… навестить её?

Леся с силой прикусила внутреннюю часть щеки. В рот хлынула солоноватая с металлическим привкусом кровь, немного отрезвляя.

– Пожалуйста… – слыша нерешительность, попросила Юлия Павловна.

– Да… – хрипло отозвалась Леся. – Я приеду. Дайте мне… неделю. Хорошо?

– Я рада, – облегчённо выдохнула собеседница. – Это хорошо. Ольчик обрадуется. Спасибо… – казалось, искренне поблагодарила женщина и отключилась.

Леся упала обратно на кровать, разрыдавшись. Не было сил сдерживаться. Давно она так… не ревела. Чтобы взахлёб. Чтобы воздуха не хватало.

«Нужно успокоиться…» – мелькнула паническая мысль.

Леся усилием воли стащила себя с кровати, заставила снять пальто и зашла в ванную. Включила холодный душ и как была в одежде встала под него, закрывая глаза. Да… так лучше.

На могилу Ольги следовало приехать давно. Не решалась. Точнее… жила всё это время в своём каком-то убогом мирке, в котором не было ни чувств, ни смысла. А сейчас закономерно голову стали посещать угнетающие мысли:

«Что, если бы я тогда не поддалась на её уговоры? Я ведь хотела пойти в кино вместо этой дебильной вечеринки…» – Но Оля желала веселиться, ей невозможно было отказать.

Леся растёрла лицо ладонями, гоня трусливые мысли прочь. Нельзя так думать. Леся пошла по собственной воле, а ведь могла отказаться. Могла настоять. Во всём произошедшем только её вина. Лесина…

Выключив воду, избавилась от мокрой одежды, стоя в ванне, замоталась в полотенце и бросила шмотки в стиральную машину. Насыпала порошок, запустила и вышла. Стало легче. Ненамного, но… после данного Юлии Павловне согласия навестить Ольчика, с груди свалился «камень». Один из множества других, но… лучше так, чем как раньше.