Мой идеальный смерч - Анна Джейн

— Смерчинский не может, он толерантен по самое не могу, — не замедлила вставить я свою лепту относительно физической силы Дэна. Не умеет он махаться, не умеет.

— Бурундук, не мешай нам вести переговоры, — захихикала девчонка, болтая ногами и откровенно липнув к Дэну. — А у меня еще нет знакомых Бурнудуков. Классно! Не, у нас крутая команда: Чип, Дэйл и Аладдин!

— Алладин — это Князева, — хмыкнула я, наклоняясь и завязывая шнурки, — если читать задом наперед. Ну, в контексте ее отношений с нашим Дэнчиком. Образное отношение…

Бледные тонкие губы Аньки зашевелись — она явно пыталась прочесть имя известного героя задом наперед. У нее это быстро получилось, и окрестности огласил новый приступ дикого непосредственного смеха.

— Почему она такому красавке… как Дэнчик… не… не дала? — сквозь громкое ржание спросила девчонка. Смерч пристально и недоброжелательно посмотрел в мою сторону. А я тут же обрадовалась, что мой подкол удался!

— Потому что у красавчика Дэйла судьба, как у бедной Жасмин, — злорадно произнесла я. А это все Чащин. Он одно время имел моду называть меня Аладдином, после того, как я решительно отвергла все неуклюжие попытки парня с Физмата к ухаживаниям. Димка веселился, ржал, называл неудачливого поклонника Жасмин, а меня Аладдином. Ой, как я злилась на него!

— Пожалела, вот и не дала, — шмыгнула носом она. Маленькая плутовка заметила вдруг лоток со сладкой ватой и решительно направилась к нему. Что-то мне подсказывало, платить она не будет.

— Милая, правда? Сама непосредственность, — сказал Дэн. — Ее действительно кличут Аладдином. Или просто Алом

— Да хоть Яго или Абу. Ну, у тебя и знакомые, друже, — поморщилась я, хотя, вообще-то Анька мне даже по-своему понравилась.

— Какие есть, Чип. А хочешь еще немного попрактиковать на мне свой командный голос и яростный взгляд? — в его глазах запрыгали противные чертики, которым явно было мало место — они так и просили — нет, умоляли! — меня проделать во лбу Смерча третий глазик, чтобы устроиться и там. Проделать — то есть, лоб ему пробить.

— А ты уверен, что они пойдут в кафе? — вопросительно взглянула я на Дениса. Нет, все-таки в его плечах определенно что-то есть.

— Да. Клара — консервативен, как Ее Величество Виктория. Прогулка по парку, держание за руки, романтическая, но приличная ерунда, кафе, поцелуи около подъезда. Обыденность — его стихия! — синие глаза при этих словах блеснули. Добродушный, в общем-то, Дэнни сопернику явно не импонировал.

Обыденность! Я всегда знала, что Ник — не такой, как все. Хм… да, он клевый несмотря на все, что я узнала о нем. И знал бы Смерчинский про эту самую обыденность Кларского, молчал бы и ни слова про него не говорил! Но он не знал, да и подумать ни о чем таком даже не мог. Да и я тоже оставалась в неведении — до определенного времени.

— А, может быть, его обокрасть до того, как он, допустим, купит билеты Троллю на какой-нибудь аттракцион? — спросила я тем временем. — Ты такого варианта не допускал, кролик?

— Ольга терпеть не может аттракционы. Они не пойдут на них, — уверенно произнес Дэн.

— Как? — изумилась я искренне, потому что уже пару десятков раз обзавидовалась тем счастливчикам, которые отрывались на "Вихре", "Рейнджере" и других аттракционах, горячо мною любимых.

— Нет, — тут же запротестовал Дэн, увидев мой немигающий взгляд, брошенный в сторону площадки с аттракционами, — сегодня нам туда нельзя. Мы на задании, Чип!

— Как разведчики, — хмыкнула вернувшаяся Анька. После этого она, поедая сладкую розовую вату, облизнула липкие пальцы и перекинувшись еще парой фраз со Смерчем, скрылась из виду в толпе прохожих. Кинула на прощание только то, что ей нужно "немного поработать".

О том, как она будет работать, мне даже думать не хотелось.

Мои мысли упорно подсовывали мне образ проницательной гадалки и твердили наперебой:

"Давай, разденем Смерча? Давай, давай, давай!!"

— Что опять, Марья? — Взглянул на меня Дэн, задумчиво потирая указательным пальцем подбородок.

— Да так, — не стала я предлагать ему раздеться, но отворачиваться не стала. Присутствие Смерчинского убивало во мне даже самые крохотные зачатки стыдливости. С неведомо каких пор мне было абсолютно все равно, что он обо мне думает, и это было очень комфортное чувство. Оно позволяло чувствовать себя рядом с Дэном совершенно естественно и не беспокоиться по поводу внешности или чего-то другого. Например, как рядом с Федькой: мне все равно, с причесанной головой или с непричесанной я хожу перед братом, щеголяю в старых домашних джинсах или в новеньком элегантном платьице, ору ли глупости истошным голосом или умно рассказываю об устройстве Вселенной. Потому что я и так знаю, что брат любит меня совершенно любой: и страшной и красивой, и умной, и тупой. Только разговоры с Федькой никогда не приносила мне столько удовольствия, как болтовня со Смерчем. Да, это так — мне с этим павлином нравится общаться! Просто-таки эстетическое наслаждение получаю! А когда касаюсь его, то ничуть не смущаюсь, напротив, мне очень нравится эти прикосновения. Ох, я такая добрая, что прямо сейчас кое-кому услуги массажиста предложу! Я опять скользнула взглядом по фигуре парня.

— Знаешь, Бурундук… Ты смотришь на меня очень знакомым взглядом, — вновь задумчиво отвечал парень и сам на меня уставился едва ли не в упор. Он не стал уточнять, каким именно взглядом, и мы едва ли не минуту просидели, повернувшись друг ко другу.

— А ты-то что на меня смотришь? — Не выдержала я, наконец.

— Запоминаю твой образ, чтобы четче представлять его в своих фантазиях, — совершенно спокойно отвечал Денис.

— Что ты промычал? — Ласково спросила я, вроде бы как и оскорбленная, но с другой стороны готовая засмеяться в голос.

— Ты сегодня как-то странно на меня повлияла, — продолжал умиротворенным голосом брюнет, — и твой образ затронул меня до глубины души. Ты можешь быть весьма сексуальной. Тебе просто нужно раскрыться.

— А ты, смертник, — нежно провела я пальцем по его плечу и по шее. — Я же тебя сейчас убью. Не зря твоя фамилия — Смерчинский. Поменять всего лишь одну буковку — Ч на Т, и она отразит суть того, чего ты добиваешься.

— Маша, — он прищурил свои наглые глаза, и из-за пушистых черных ресниц синей радужки почти не стало видно, — Машенька, почему ты так злишься?

— Отстань, Сморчок.

— Ты ведь молодая девушка, я — парень. Все вполне естественно.

Он, явно понимая, что играет с огнем, осторожно взял меня за запястье, продолжающее вольготно лежать на его плече и приложил мою ладонь к своей щеке — гладкой, чисто выбритой, а потом заправил мне за ухо прядь коротких волос, не перстная лыбиться, как Чеширский Кот, почуявший валерьянку. Тут же его пальцы очень осторожно погладили мою щеку.

— Чего вытворяешь? — Спросила я мрачно, как гот, которого выгнали с кладбища, но который обещал вернуться в полночь и провести обряд вызова демонов, чтобы отомстить за оскорбление.