Брачная ночь - Софи Кинселла

– Хорошо, сейчас попробую.

Мне тоже хочется, чтобы наш брак стал наконец чем-то настоящим, реальным. Быть может, думаю я, если свести к минимуму непосредственный контакт, то… И я начинаю карабкаться на небольшую груду камней, стараясь при этом не слишком морщиться и не шипеть от боли.

– Ай!..

– Не так. Сдвинься в сторону.

– Ой! Нет! Не надо!

– Давай попробуем иначе…

– Вот если бы ты сам попробовал немного повернуться… О-ох!

– Что это было? Твой нос?!

– Нет, ничего не получается! – с отчаянием говорю я после того, как мои ноги в третий раз срываются с камней. – Я могла бы попытаться встать на колени, если ты найдешь, что подложить.

– А на краю кровати не получится?

– Нет, давай лучше я сверху! Уф-ф, нет!.. Прости, но мне действительно больно.

– А ты не могла бы закинуть ногу за голову?

– Нет, – презрительно говорю я. – А ты?

Мы пробуем одну акробатическую позицию за другой, но все тщетно, и наше настроение начинает неуклонно падать. Я ахаю и охаю, но вовсе не в эротическом ключе – все мое тело саднит и чешется, а на покрасневшей коже начинают вздуваться белые волдыри. Это типичная крапивница, что меня несколько утешает. (Я видела подобное несколько раз и могу быть уверена, что у меня именно аллергия, а не рак и не проказа, что, конечно, следует считать положительным моментом.) Увы, с каждой минутой я чувствую себя все хуже. Чтобы снять болевые ощущения, мне нужен какой-нибудь успокаивающий крем на водной основе, причем срочно. Но если я отправлюсь за ним или пошлю Бена, это будет означать, что я снова останусь без секса, а этого я тоже не смогу вынести. Что же делать?! Проблема кажется неразрешимой, и я почти готова разрыдаться от безысходности.

– Подожди немного, я сейчас соберусь! – отрывисто говорю я. – Мне как-то лечили зубные каналы без наркоза, и я выдержала. Выдержу и это!

– Секс со мной для тебя – все равно что лечение зубных каналов? – У Бена такой голос, словно он смертельно обиделся. – Знаешь, тогда уж лучше не надо!

– Я вовсе не это хотела сказать!

– Все эти дни ты избегала близости со мной! – рычит он, неожиданно теряя самообладание. – Хорошенький же у меня получается медовый месяц!

Его обвинение кажется мне настолько несправедливым, что я не сразу нахожу, что сказать.

– Я тебя вовсе не избегала! – почти кричу я. – Мне очень хочется быть с тобой, но… Мне просто больно, пойми! – Теперь уже я озираюсь по сторонам в поисках чего-то такого, что помогло бы нам решить проблему. – Может, попробуем тантрический секс? – предлагаю я в отчаянии.

– Почему не секс по телефону? – презрительно цедит Бен. – Скажем, ты позвонишь мне на мобильный, и мы…

– Стинга тантрический секс устраивает, – говорю я, проглотив обиду.

– Слушай, а губы у тебя тоже болят? – спрашивает он с внезапной надеждой.

– Да. На них тоже попало масло, – говорю я виновато, когда до меня доходит, что он замыслил. – Извини.

– Ладно… – Бен освобождает мою ногу, которую он пытался обвить своей ногой, и садится на край кровати, куда мы в конце концов вернулись, перепробовав немало других, куда менее подходящих для первой брачной ночи мест. Плечи у него уныло сутулятся, отчего Бен становится чем-то похож на нахохлившегося воробья. Я, напротив, чувствую себя несколько бодрее – главным образом потому, что он больше не прикасается к моей коже, по которой словно прошлись крупным наждаком. Честно говоря, его ласки были для меня довольно мучительны, и теперь я потихоньку вздыхаю с облегчением.

Довольно долго мы сидим молча, с головой уйдя в невеселые размышления. Мои руки и ноги распухли еще сильнее, кожа сплошь сделалась ярко-красной, так что со стороны я, наверное, напоминаю гигантскую глазированную вишню, какими украшают верхушку праздничного пирога. Потом из моих глаз выкатывается слезинка, за ней – еще одна.

Бен даже не спросил меня, насколько опасной может быть моя аллергия, думаю я. Она не опасна, но дело не в этом. Дело в том, что он не поинтересовался, значит, ему все равно. Вот Ричард, когда впервые увидел, как я на глазах багровею и покрываюсь волдырями, сразу хотел везти меня в больницу. С тех пор он всегда проверял ресторанные меню, читал этикетки на полуфабрикатах и прочем. Ричард обо мне заботился, а Бену нужен от меня толь секс!

– Лотти… – Голос Бена заставляет меня виновато подпрыгнуть. Как я могу думать о бывшем бойфренде, когда у меня медовый месяц с моим мужем?

– Что? – Я быстро отворачиваюсь, боясь, как бы он не угадал мои мысли по выражению моего лица. – Извини, я что-то задумалась… так, ни о чем в особенности.

– Извини ты меня, ладно? – Бен примирительным жестом разводит руки в стороны. – Я не хотел причинить тебе… неприятности. Просто ты мне очень нужна!

– Ты мне тоже очень нужен, Бен.

– Опять нам не повезло, да?

– Что-то многовато нам выпадает этого невезения, – говорю я. – Хватит, наверное, на десять супружеских пар.

– Не медовый месяц, а кошмарный месяц, – невесело шутит он, и я улыбаюсь. Не то чтобы мне было смешно, просто я считаю нужным немного его подбодрить.

– Наверное, это просто судьба, – замечаю я. На самом-то деле я не очень верю в предопределение и всякое такое, но Бен неожиданно хватается за эту идею.

– А что, – говорит он, – сама подумай… Завтра мы с тобой хотели побывать в пансионе, где мы впервые увидели друг друга. Быть может, именно там нам суждено положить начало нашему браку?

– Это было бы очень… романтично, – говорю я и задумываюсь. Его слова неожиданно увлекают и меня. – Можно даже отправиться на наше с тобой место, в ту маленькую бухточку…

– Ты до сих пор помнишь?..

– Я всегда буду помнить наш с тобой первый раз. До самой старости, – прочувственно отвечаю я. – Это всегда было одно из самых дорогих моих воспоминаний.

– Что ж, давай попробуем начать сначала еще раз, – говорит Бен, к которому понемногу возвращается хорошее настроение. – Как ты думаешь, до завтра твоя аллергия пройдет?

Я с сомнением смотрю на свою неровную, красную, как у рака, кожу.

– Реакция довольно сильная, – говорю я. – Но завтра все должно быть в порядке.

– О’кей. Значит, пока поставим наш брак, так сказать, на паузу. Ты не против?

– Хорошо.

– А завтра снова нажмем «Воспроизведение».

– А потом – «Перемотка назад» и снова «Воспроизведение»! И еще раз, и еще… – Я похотливо облизываюсь.

Этот новый план оказывается как нельзя кстати. Во всяком случае, мы оба понемногу приходим в себя после кошмарного облома с арахисовым маслом. Некоторое время мы сидим на песке, глядя на волны, мерный, ленивый бег которых успокаивает нас еще больше. Ни один звук не нарушает окружающую тишину, лишь изредка над морем вскрикивает чайка, да порыв ветра доносит обрывки музыки с общего пляжа. Сегодня там играет оркестр. Быть может, немного погодя мы отправимся туда, чтобы выпить по коктейлю и послушать местных музыкантов…