Большое путешествие Эми и Роджера - Морган Мэтсон

Девять лет тому назад

– Мы уже приехали? – ныл Чарли, пиная спинку моего сиденья. Я обернулась и сердито посмотрела на брата, который, сгорбившись, сидел сзади и пялился в окно.

– Перестань, – сказала я. – Надоело.

В ответ Чарли еще раз пнул мое сиденье, на этот раз посильнее.

– Папа! – я повернулась к сидевшему за рулем отцу.

– Что? – откликнулся он, барабаня пальцами по рулевому колесу в ритме песни Элвиса и совершенно не обращая внимания на происходящее у него за спиной.

– Чарли сильно бьет.

– Правда, что ли? – папа взглянул в зеркало заднего вида. – Молодец, сынок.

– Я говорю, – разочарованно произнесла я, – он мое сиденье пинает!

– А, – сказал отец. – Ну в таком случае прекрати, пожалуйста. Вряд ли маме понравятся следы на сиденьях.

Чарли пробормотал что-то, чего я не расслышала, и (это было отлично видно в зеркале заднего вида) сполз еще ниже на сиденье. В этих поездках мне разрешалось сидеть впереди, потому что, когда я была маленькой, меня всегда укачивало. Такого больше не случалось, но привычка ездить на переднем сиденье осталась. Когда во время долгих поездок с нами ехала и мама, она сидела сзади, вместе с Чарли. Оба сосредоточенно читали каждый свою книгу, и тишину нарушали только редкие взрывы хохота над прочитанным. Я наблюдала, как Чарли передавал маме книгу, заложив пальцем страницу, которая его развеселила, и как та улыбалась в ответ.

Но когда мы ехали в машине, их частный книжный мир меня не слишком волновал, потому что нам с отцом тоже было чем заняться, и у меня были свои обязанности.

Он научил меня обращаться с картой, как только я начала читать книги, и с тех пор я всегда была штурманом. «Отлично, мой Санчо Панса, – говорил он. – Указывай курс». Я понятия не имела, о чем он говорит, но это было неважно. Мои действия имели значение. Я должна была указывать нам верный путь, а если обнаруживалась пробка или дорога была перекрыта, я должна была найти другой маршрут. Когда нужно было сменить музыку, я вставляла следующий компакт-диск. Впрочем, тут у меня не было особого выбора. Обычно за рулем папа все время слушал Элвиса.

Он клал в держатель для чашки две пачки леденцов Life Savers, и мне разрешалось брать сколько захочу, при условии что, как только он протянет руку, я разверну очередную конфетку и подам ему.

Чарли снова начал монотонно пинать мое сиденье, и это раздражало меня все больше. Но на этот раз я не стала обращать на него внимания, а продолжила смотреть вперед и жевать мятные конфетки.

Каждый раз, как мы отправлялись куда-то втроем, Чарли ужасно надоедал. Он всегда был бóльшим непоседой, чем я, а чтение – единственное, что вообще могло его успокоить.

Пинки стали сильнее, и я снова резко повернулась к нему.

– Прекрати!

– Ну же, сынок, – сказал отец, оглянувшись. – Знаешь что – на этот раз я разрешу тебе самому выбрать один магнитик. Идет?

– Мне все равно, – пробормотал Чарли, но сиденье пинать все же перестал.

– Видите, уже подъезжаем? – спросил отец, сделав Hound Dog потише.

Я выглянула из окна и поняла, что мы уже приехали. Мы в Йосемити. Я увидела маленькую сторожевую будку, а рядом с ней – сторожа в зеленой форме. Он собирал двадцать долларов с каждой проезжающей машины и выдавал разрешение на проезд и карту. Потом махал нам, показывая, что позволяет проехать через ворота в другой мир. Я задирала голову как можно выше, пытаясь увидеть верхушки деревьев.

– Видим, – откликнулся с заднего сиденья Чарли, и я задержала дыхание, ожидая, что сейчас отец скажет то, что он всегда говорил, проезжая через эти ворота.

– Мы вернулись, – сказал он, – о славная старая груда камней. Скучала по нам?