Прекрасная воровка - Дэни Коллинз

Рауль молчал, ничем не выдавая себя. Сирена не могла заставить себя повернуться и взглянуть, какой эффект оказали на него ее слова. Он решит, что она просит о сочувствии, тогда как в действительности она просто говорила о том, что было у нее на сердце.

Они добрались до детского отделения, и Сирена этому только радовалась. Несколько мгновений спустя мир для нее сузился до крошечного существа, лежащего на ее руках, и даже близость Рауля не могла нарушить наступившую гармонию. К тому же, как бы сильно Сирена ни ненавидела Рауля, она мечтала, чтобы у ее дочери был такой заботливый отец, как он.

Сирена покормила Люси, поменяла памперс и, узнав, как идут дела у малышки, вернулась к себе в палату. Рауль продолжал молчать, но атмосфера неуловимо изменилась, она уже не была враждебной, как поначалу. Когда Рауль помог Сирене лечь в постель, она лишь пробормотала: «Спасибо», – и погрузилась в сон.

Рауль размышлял над рассказом Сирены о том, как она потеряла мать. Сердце его переворачивалось. Вместе с этим пришло чувство вины. Такой информации не было в ее личном деле, но за два года совместной работы ему следовало бы выяснить это. Он даже стал уважать Сирену за то, с какой решимостью, невзирая ни на что, она хотела дать жизнь этому ребенку.

Раулю не понравилось, что его мнение о ней начинает потихоньку меняться. Ведь она его обокрала. Он призвал на помощь весь свой гнев… Да, но что заставило ее красть?

В одном у Рауля не было никаких сомнений: в искренней и бескорыстной любви Сирены к своей дочери. Когда они были в детском отделении, он увидел, как вернулась прежняя Сирена: она тепло улыбалась малышке, тихо смеялась, выражение ее лица было открытым и безмятежным, а остроумные замечания заставляли медсестер улыбаться. Он сам не один раз подавлял готовый вырваться наружу смех, борясь с желанием вновь подпасть под ее чары.

Рауль пришел к решению. Ему необходимо снова дистанцироваться от Сирены, чтобы не уступить своей слабости.

Их перемирие продолжалось и в остальные дни. Рауль очень много времени проводил в клинике. Сирена перестала использовать инвалидное кресло и начала кормить Люси грудью. Она стала даже приносить малышку на ночь к себе в палату. Рауль не возражал.

Как только Сирене позволили заняться ребенком, ее стал мучить страх возвращения домой. Как ей справиться с тем, что в ее жизни появилась дочка, если она пока не в силах позаботиться о себе самой? Это же беспокоило и врача.

В палату вошел Рауль. Он был в костюме и галстуке, на его плечах блестели капли весеннего дождя. Узнав, о чем Сирена беседует с врачом, он немедленно сказал:

– Я говорил неделю назад, что не позволю тебе уехать с девочкой в твою квартиру.

Это была битва, которой Сирена опасалась, так как не была к ней готова.

– Мы подписали договор, согласно которому я могу взять ее к себе, – возразила она. – Ночи я буду проводить с Люси. Ты можешь навещать нас в течение дня, как делаешь это сейчас.

– Ты еще слаба. – К великому сожалению Сирены, Рауль был прав. – Что, если с тобой что-нибудь случится? Нет. Ты переезжаешь ко мне, – безапелляционно заявил он.

Несколько секунд Сирена не могла даже моргнуть. Тихий голос в ее голове спросил: «Я? Не только Люси?» Пульс женщины участился, ее охватило возбуждение.

«Спокойно, Сирена», – молча приказала себе она.

– У меня еще не сняты швы, Рауль. Не заставляй меня смеяться, – вздохнула Сирена, пытаясь собраться с мыслями, которые разбегались в разные стороны. Поселиться в его доме? С ним? Она и так чувствовала себя достаточно уязвимой, когда он приезжал в клинику. Если она переберется в его дом, это означает, что она окажется у него в долгу.

– Ты еще принимаешь лекарства, Сирена. Будь благоразумна, – принялся увещевать ее Рауль. – Сделай это ради ребенка.

В глубине души Сирена рассчитывала на помощь сестры, но, конечно, было бы чудом, если бы та прилетела из Австралии и пожила с Сиреной, пока ей нужна помощь. Их отец не работал, поэтому он не мог оплатить билет, и, видит Бог, она тоже не в состоянии это сделать. К тому же Эли училась в университете – это и была причина, по которой Сирена одолжила деньги у Рауля без его ведома.

У Сирены были друзья, к которым она могла бы обратиться, но ей требовался уход не на один день, а на первые несколько недель. Совесть не позволяла Сирене злоупотреблять их добротой. Голос ее зазвенел от досады, когда она спросила:

– Почему ты вообще это предлагаешь? Ведь ты не хочешь иметь со мной ничего общего.

Рауль склонил свою гордую голову:

– Ты, может, и не идеальный выбор в качестве матери моего ребенка, но факт остается фактом: ты – мать, кроме того, ты любишь Люси так же сильно, как я. Мы оба хотим быть с ней, а за тобой нужно ухаживать. Переезд ко мне домой – разумный выход из сложившейся ситуации.

«Не идеальный выбор в качестве матери моего ребенка…» Эти слова сильно задели Сирену. Она знала, что выглядит ужасно. Волосы в кошмарном состоянии, на лице ни грамма косметики. Ее фигура будет бесформенной до тех пор, пока она не встанет на беговую дорожку.

«Встречается ли Рауль с кем-нибудь?» – неожиданно подумала Сирена. Она была в курсе его романов, когда работала на него. Как ни странно, после того, как она была уволена и более не владела этой информацией, ей стало хуже. Как она почувствует себя, если выяснится, что Рауль встречается с какой-нибудь красавицей, пока она живет под его крышей?

Сирена отвела глаза, ощутив неожиданную боль, представив его в постели с другой женщиной.

– Мы даже не нравимся друг другу, – пробормотала она. – Наша жизнь в твоем доме будет полной катастрофой.

– Придется нам как-нибудь справиться с этим ради Люси, верно?

– Я не хочу быть зависимой от тебя, – с усилием произнесла Сирена.

С другой стороны, мелькнуло у нее в голове, так она сможет немного отдыхать. Ведь уход за ребенком двадцать четыре часа в сутки – непростое испытание для здорового человека, а для нее, едва поднявшейся с кровати, тем более. Если она будет жить у Рауля, она тем не менее сможет сохранить квартиру. Перспектива утраты дома была серьезной проблемой.

Рауль скрестил руки на груди, пытаясь найти аргумент, который позволил бы ему одержать верх в этом споре. Не то чтобы он был в восторге от того, что Сирена поселится в его доме, отнюдь нет. Но ему было важно благополучие дочери.

– Так как Люси – моя дочь, а ты ее мать, твое здоровье для меня так же важно, – наконец привел он веский довод.

Сирена понимала, что он рассуждает разумно, но не могла с этим смириться. Рауль говорил сухим, деловым тоном, что исключало всякие чувства с его стороны. Он привел этот довод исключительно с точки зрения здравого смысла.

Но ведь это хорошо, что он не испытывает к ней никаких чувств. Чувства все осложняют. К тому же, если она согласится жить в его доме, это поможет ей объясниться с ним и, возможно, заслужить его прощение.