Любовная связь напоказ - Люси Кинг

Оставалось удивляться, что она все сохраняла вертикальное положение. После того как Дан пошел ва-банк в их игре и начал одаривать ее объятиями, поцелуями, нежными улыбками и жаркими взглядами, она еле держалась на ногах, тихо млела и благодарила Господа за поддержку.

Еще больше она была готова сказать спасибо после того, как услышала о череде женщин Дана, и у нее в глазах потемнело от ревности, сердце защемило, навалилась слабость. Хотя все недавние чудеса не должны были ее беспокоить, потому что происходившее в этот вечер было нереальным и ей не следовало переживать.

«Я же не фантазерка, – говорила себе Зоя, застегивая пуговицы и стараясь не смотреть на подтянутый живот, показавшийся за поясным ремнем его джинсов, когда Дан надевал куртку и его рубашка чуть задралась. – Я – реалист».

Однако после того, как он заключил ее в объятия и якобы сделал ей предложение, она размечталась, как бы это было на самом деле. Что бы она почувствовала, если бы кто-то правда захотел на ней жениться…

Зоя постаралась взять себя в руки. Мотнула головой, чтобы стряхнуть наплывающий на нее туман. Все происходящее с ней – абсурд. Может, она просто очень устала. Дают знать о себе гормоны. И пережитый стресс, конечно. Поэтому и выбрала себе в рыцари первого попавшегося человека.

А может, ей следовало узнать его чуть получше, подумала она, застегивая последние пуговицы. У нее поднялось настроение при мысли, что нет необходимости сейчас же сказать ему «до свидания». Может, предложить ему где-нибудь посидеть, поблагодарить за помощь? Поужинать с ним? И они вместе подумают, что делать дальше.

О'кей, но прежде она никого никуда сама не приглашала. И, честно говоря, после нескольких месяцев неудачных онлайн-знакомств и после всего случившегося в этот вечер такое приглашение – далеко не сверхсложная задача. Не подъем на Эверест, правда? Дан одинок, она одинока, и у них влечение друг к другу.

Значит, можно так сделать, говорила она себе, а ее сердце застучало столь сильно, что ей чуть не стало дурно. У нее неплохие шансы. В баре Дан не хотел ее отпускать, так что, скорее всего, и сейчас скажет «да». Риск услышать унизительное «нет» столь мал, что им можно пренебречь. Терять ей нечего, а приобрести может весь мир.

Несмотря на все эти доводы, у нее пересохло во рту, едва она повернулась к нему. В горле словно застрял комок, и глотательные движения не скоро помогли от него освободиться. Наконец она выдавила из себя:

– Я не успела как следует поблагодарить тебя за помощь.

Поправив отвороты и воротник рубашки, Дан окинул ее взглядом и тепло улыбнулся:

– Еще не поздно это сделать.

– Ты был великолепен.

– Меньше чем вполовину от твоего. Ты точно все придумала на месте?

– Кое-что позаимствовала у сестры и ее бывшего, но некоторые детали изменились. Она именно так все чувствовала, хотя…

– Ну, чудеса чудесами, а вышло забавно.

– Да, точно. – Она улыбнулась. – Хотя не надо было тебе делать мне предложение.

– Мне показалось, что это наилучшим образом увенчает дело.

– Так и вышло.

Он поправил манжеты рубашки, выглядывающие из рукавов куртки, и поднял на нее глаза:

– Так игра стоила свеч?

– Весь этот спектакль? Даже не знаю. Подумаю на досуге.

– По мне, так все они не заслуживают такого внимания.

– А тебя травили в школе? – спросила она.

– Нет.

Конечно нет, подумалось ей. Да и с чего бы?

– Тогда тебе легко говорить.

Он сунул руки в карманы джинсов и пожал плечами:

– Может быть. Но моей сестре досталось. Эти истязатели всегда трусишки, и Саманта – не исключение.

– Сучка.

– Настоящая. И завидует тебе.

На секунду повисла тишина. Зоя смотрела на него с безмолвным удивлением.

– Она? Завидует? Мне?

– Сильно, – кивнул он.

– Чему, ради всего святого, она завидует?

– Для начала, ты умница, симпатичная, достигла успеха.

И снова после его слов у Зои отнялся язык, только на сей раз не от удивления, а от разлившегося по телу приятного тепла. Он правда так считает?

– Она бы свою почку отдала за половину твоей предприимчивости. – Он заговорщицки ей улыбнулся, что лишь добавило жара в ее теле. – Потому что, по моим данным, у компании «Шипли эстейт» дела неважнецкие.

– О, дорогой, неужели? – воскликнула она, понимая, что, даже подавив в себе все мстительные чувства, не смогла бы проникнуться к Саманте симпатией. – Правда плохи их дела?

– Крайне плохи.

– Ха, – бросила она и залилась румянцем. – Жаль. Вообще, сильно радоваться не приходится, правда?

– Но немножко можно.

Он еще более заговорщицки ей улыбнулся, его глаза весело блеснули, а у нее голова закружилась от впервые испытанного ощущения, что у нее есть соратник. И этот соратник – Он! Только поэтому можно сказать, что вечер удался!

Твердо решив выбросить из головы Саманту и ее товарок, Зоя сделала глубокий вдох и сосредоточилась на другом, потому что не стоило тратить на них нервную энергию, в отличие от Дана.

– Послушай, – промолвила невозмутимо, хотя внутри у нее все бурлило, – не пойти ли нам куда-нибудь выпить и перекусить?

Он слегка задумался, вскинул бровь и посуровел:

– Ты меня приглашаешь?

Несмотря на свойственную ей уверенность в себе, от легкого изумления в его голосе она потупилась, а ее щеки покраснели так, что могли бы согреть своим жаром весь Лондон.

– Полагаю, да, приглашаю.

– Но мы же помолвлены. Не поздновато ли делать приглашение?

Все ее опасения вдруг растаяли, и от румянца на щеках не осталось и следа.

– Лучше бы ответил прямо на вопрос.

– Ну, я бы хотел… – Он остановился на полуслове, нахмурился и перевел взгляд на какую-то точку за ее спиной. И в этот момент вдребезги разлетелись все ее глупые надежды, потухли все романтические порывы и умерла вера в статистику и теорию вероятности. – Но…

– Ладно, забудь, – процедила она еще до того, как он успел сформулировать свой отказ, которого она по наивности не ожидала, хотя, исходя из своего опыта, вполне могла встретить.

– Нет. – Он перевел взгляд на Зою и попытался схватить ее за руку, которую она тут же убрала.

– Мне пора идти.

– Подожди…

– Дан! Наконец-то! – прозвучал мужской голос.

Она замерла и перестала сопротивляться Дану, который пытался ее остановить. Повернулась и увидела высокого крепыша, спешившего к ним по тротуару. Мысли заметались в ее голове, чувство стыда заполнило каждую клеточку тела, и если до того ее раскрасневшиеся щеки могли согреть весь Лондон, то теперь, казалось, ее жара хватило бы для целой страны зимой.