Во власти бури - Данелла Хармон

Голова у Колина шла кругом. За целый год напряженной работы он вряд ли мог заработать такую сумму! Тысяча фунтов! На них он мог бы открыть клинику… возможно, даже в богатом квартале! Мог заняться исследованиями.

— Однако, мисс…

— Миледи.

— ..для начала мне нужно знать, с кем имею дело. Тот факт, что вы обо мне все знаете, а я о вас ничего, ставит меня в крайне неловкое положение. Полагаю, вам следует назвать свое имя, а также уточнить, какого рода услуг вы от меня ожидаете. Сумма немалая, и мое любопытство вполне понятно, не так ли?

Наступила долгая пауза. Девушка медлила, бросая нерешительные взгляды в сторону слуг. Казалось, она страшится назвать свое имя. Когда Колин уже решил, что не услышит его, она вдруг расправила плечи и встретила его взгляд. Очевидно, решение было принято.

— Перед вами леди Ариадна Сент-Обин, дочь графа Уэйбурна, — отчеканила она.

— Очень приятно, — любезно откликнулся Колин.

— То есть как это?.. Вы хотите сказать, что никогда не слышали моего имени?

— Нет. А что, должен был?

На этот раз между девушкой и слугами произошел откровенный обмен взглядами, после чего на их лицах отразилось облегчение.

— Дело в том, мистер Лорд, что я в бегах. По моим следам идут сейчас, должно быть, все ищейки Лондона, а может быть, и всей Восточной Англии.

— Вот как! — не скрывая иронии, воскликнул Колин. — И что тому причиной? Неужели все дело в том, что вы одеваетесь в мужское и выдаете себя за юношу? Может, вы даже украли все это…

— Я украла больше. Лошадь, которая принадлежит мне по праву, но может достаться моему брату — моту и транжире.

— Понимаю. Значит, вы хотите втянуть меня в семейную свару.

— За тысячу фунтов, мистер Лорд, не все ли вам равно, во что вас втянут?

— Вы полагаете, что я ухвачусь за эти деньги обеими руками? Интересно, что заставляет вас так думать?

— То, что вы человек простой, — надменно заметила девушка, — и к тому же небогатый, о чем можно судить по вашей одежде.

— А если дома я одеваюсь в шелка и бархат? Если я меняю все это на сукно и полотно только в рабочие часы?

Согласитесь, неудобно во фраке ставить ведерную клизму лошади, у которой колики.

Шокированная до глубины души, девушка сначала побелела как мел, потом покраснела как маков цвет.

— Однако, мистер Лорд!

— Ах, прошу прощения, что смутил вас! Тем не менее может статься, что мне придется заниматься и этим тоже, если вы наймете меня. Насколько я понимаю, услуги будут касаться присмотра за лошадью. Ну и конечно, доставки вас в Норфолк.

— Это не просто лошадь, а самая…

— Миледи! — перебили грумы в один голос.

Девушка бросила на них яростный взгляд, потом вцепилась обеими руками в волосы, растрепанные, но все же прекрасные.

— Вы правы, мистер Лорд, речь идет о присмотре за лошадью, которая не больна, но заслуживает хорошего ухода, потому что… потому что дорога мне как память. С ней ничего не должно случиться, понимаете? К несчастью, мой гнусный, отвратительный брат Тристан — он только что унаследовал титул лорда Уэйбурна — также желает получить Шареб-эр-реха. Он даже объявил награду за его возвращение. А это моя лошадь, моя!

Колин выслушал все, и подозрения его только усилились. Во всей этой истории было что-то не так, но на другой чаше весов лежала тысяча фунтов.

— Вот, значит, за какой лошадью я должен присматривать. За спорным имуществом.

— Можно сказать и так. Зовут его Шареб-эр-рех, что в переводе с арабского означает «Быстрый, Как Ветер».

— А можно узнать, что такого ценного в этом животном? За что вы согласны платить тысячу фунтов?

С этими словами Колин протянул руку, чтобы коснуться жеребца. Тот неистово отпрянул в сторону.

— Советую вам оставить фамильярности. Это животное, как вы его только что назвали, своенравно и ревниво.

— В таком случае будем надеяться, что дело не дойдет до медицинской помощи, — сухо заметил Колин.

— Я тоже очень на это надеюсь. Что касается вашего вопроса… что ж, я готова удовлетворить ваше любопытство, мистер Лорд. Мой отец, шестнадцатый граф Уэйбурн, всю жизнь занимался разведением чистокровных лошадей и…

— Миледи! — снова воскликнули грумы хором.

— Я знаю, что делаю! — резко произнесла Ариадна, и глаза ее упрямо сверкнули. — Итак, мистер Лорд, мой отец поставил целью вывести совершенно особую породу лошадей. Исключительно умных и… Шареб-эр-рех — последний представитель этой редчайшей породы…

— ..о которой мне хотелось бы узнать немного больше, — поощрил Колин.

— Эта порода… знаменита тем, что в шаге высоко поднимает копыта. Это красиво, понимаете? На параде, например.

— Понимаю.

— В недавнем прошлом все лошади на отцовской племенной ферме погибли от загадочной болезни. Все, кроме одной, подаренной им лорду Максвеллу… — Эту фразу девушка закончила совсем тихо, и глаза ее стали печальными. — Сорок лет кропотливой и тяжелой работы пошли прахом…

— Болезнь, которую вы упомянули, так и не удалось определить?

— Увы. Могу лишь сказать, что начиналась она буйством, потом лошадь падала в конвульсиях и скоро умирала. К счастью, первый же случай так встревожил отца, что он немедленно забрал Шареб-эр-реха в Лондон, и тот избежал общей участи. Как вы думаете, мистер Лорд, что могло вызвать болезнь?

— Чтобы дать ответ, мне нужно просмотреть бумаги… ведь есть какие-то бумаги, не так ли? Лошадей осматривали?

— Да, конечно. Но нет ли у вас каких-либо догадок?

— Подобные симптомы характерны для многих лошадиных недугов. Зерно, пораженное грибком, например, приводит к сильнейшему отравлению и нередко к смерти.

— Грибок, вы говорите?

— И не один.

— Ах вот как… — подавленным голосом произнесла девушка.

Колин счел своим долгом подбодрить ее:

— Но ведь не все пропало, не так ли? Есть племенная кобыла.

— Это правда. Кобыла Газель. Как я уже сказала, отец подарил ее лорду Максвеллу, который… живет по соседству.

Именно по этой причине я должна — просто обязана — доставить Шареба в Норфолк. Эти животные — последний шанс восстановить породу. Если мы сумеем получить жеребенка от этой пары, нам удастся отчасти повернуть время вспять и сохранить наследие отца. — Внезапно глаза ее вспыхнули гневом, голос стал резче:

— Если бы только мне не мешали! Тристану нет никакого дела до коневодства, а наследие отца интересует его только с практической точки зрения. Если его план сработает и Шареб-эр-рех окажется в его руках, он немедленно устроит торги, чтобы расплатиться с долгами!