Путеводная нить - Дебби Макомбер

— Мне нужно ненадолго выйти по делам.

— Ладно!

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Тяжело вздохнув, Кортни села на кровати и сгорбилась.

— Можно мне остаться дома? — попросила она. После душа она снова надела пижаму, потому что не понимала, зачем ей вообще одеваться. Во всяком случае, поводов нет.

— Мне очень хочется, чтобы ты пошла со мной. Ты слишком много времени сидишь у себя в комнате!

— Хорошо, бабушка.

— Что ты сказала?

Медленно встав, Кортни подошла к двери и прокричала:

— Сейчас спущусь!

Бабушка улыбнулась и кивнула:

— Вот и хорошо.

Вера Пулански — мировая бабушка; когда она приезжала в гости к ним в Чикаго, Кортни очень радовалась. Но сейчас все по-другому. Кортни еще ни разу не жила в доме такой пожилой женщины. Ей казалось, что почти все бабушкины вещи можно смело выставлять на антикварный интернет-аукцион.

Кортни вяло натянула джинсы и безразмерную черную футболку с логотипом папиной компании. Когда она спустилась вниз, Вера ласково улыбнулась и погладила внучку по лицу.

— Ты очень красивая девочка.

Кортни натужно улыбнулась.

— Я тебя очень люблю, ты моя младшая внучка.

— Да, бабушка.

— Я часто жалею, что Ральф не дожил, не успел как следует с тобой познакомиться.

Дедушка умер, когда Кортни было несколько месяцев от роду.

— Я тоже.

— Ну а теперь я кое-что тебе скажу, только не обижайся. Ведь я тебя люблю!

Кортни ощетинилась, приготовившись к очередному выговору:

— Бабушка, прошу тебя, не начинай… Я сама прекрасно знаю, что мне нужно худеть. Тебе совсем не обязательно говорить мне это, понимаешь? — Кортни не скрывала обиды. В последнее время ей очень не хотелось смотреться в зеркало, но иногда все же приходилось. Да, после смерти мамы она сильно растолстела. Если раньше спокойно влезала в одежду сорок второго размера, то сейчас приходится носить сорок восьмой и даже пятидесятый! Что с того, что бабушка напоминает ей о грустном из самых лучших побуждений? Неужели она думает, будто сбросить пятнадцать-шестнадцать килограммов легко?!

— Вообще-то я собиралась поговорить совсем о другом. — Бабушка отступила на шаг. — По-моему, тебе нужны друзья.

— По-моему, тоже. — Кортни очень скучала по Чикаго. Она едва не плакала, вспоминая всех, с кем ей пришлось расстаться. И даже родной дом, который сдали на год.

— Солнышко, ты никогда ни с кем не познакомишься, если будешь целыми днями сидеть в своей комнате, — ласково продолжала бабушка. — Тебе нужно больше гулять, где-то бывать…

Против этого трудно было возразить. Кортни опустила глаза.

— Я знаю…

— Пойдем со мной, и я тебя кое с кем познакомлю.

Кортни собралась было отказаться, но поняла, что не выйдет. Бабушка взяла ее за руку и потащила на кухню. Тарелка уже стояла на столе. Кортни показалось, что омлет вчерашний. По крайней мере, выглядел он точно как вчера.

— Съездим в библиотеку, потом за продуктами, а под конец — в магазинчик пряжи.

Иными словами, бабушка собиралась похитить Кортни чуть ли не на весь день.

— Если ты не против, сейчас и поедем. Ты как?

— Хорошо, бабушка. — Чем скорее она сдастся, тем скорее сможет вернуться в свою комнату.

— Только проверю, заперта ли парадная дверь, — сказала бабушка.

На самом деле прошло добрых семь минут, прежде чем они вышли из дому. Проверив парадную дверь, бабушка пошла в ванную — подкрасить губы. Потом решила, что нехорошо оставлять омлет на столе, — она накрыла тарелку пищевой пленкой и поставила в холодильник. Подозрения Кортни подтвердились. Действительно, омлет оказался вчерашним!

— Ты готова? — спросила бабушка, как будто они задержались именно из-за Кортни.

— Конечно, а ты?

— Ох! — воскликнула бабушка. — Сумочку забыла! — Она хихикнула. — Господи! Представляешь, я бы захлопнула дверь, а ключи внутри!

Наконец они все-таки вышли. Машина, стоящая на дорожке рядом с домом, была настоящим музейным экспонатом. По словам отца, «форд-универсал» 1968 года выпуска находился в прекрасном состоянии. А как же иначе? Машине почти сорок лет, а на спидометре чуть больше ста тысяч километров… Дверца весила целую тонну и открывалась с громким скрипом. Кортни молча села на переднее пассажирское сиденье.

Ездить с Верой на машине оказалось довольно рискованно. Заведя мотор, бабушка покосилась на Кортни:

— Оглянись. Там никого нет?

Кортни развернулась на сиденье:

— Все хорошо, бабушка!

Вдруг до нее дошло: бабушка просит ее посмотреть назад вовсе не из любопытства.

— Бабушка… а почему ты сама не повернешься и не посмотришь?

Бабушка расправила плечи:

— Потому что не могу.

— Что значит — не можешь?!

— Ты что, не слышишь, девочка? Я не могу повернуть голову. Шею растянула… уже двадцать лет назад. Боль адская! В больнице сказали, что медицина бессильна. С тех пор так и мучаюсь. Жаловаться я не люблю, но раз ты спросила…

Хотя оказалось, что ездить с бабушкой небезопасно, Кортни и слова не сказала. А что толку? Несколько дней ей удавалось отвертеться от совместных поездок на машине, но сейчас, видимо, полоса везения закончилась.

Вдруг Кортни забеспокоилась:

— Бабушка, а если бы меня рядом не оказалось? — Она решила, что бабушка выехала бы на шоссе задним ходом просто так, что называется, на авось.

Поджав губы, бабушка обеими руками поправила зеркало заднего вида и повертела его — сначала в одну сторону, потом в другую.

— А зеркала-то на что?

— Ясно…

— Ну что, поехали, наконец?

Кортни поняла, что бабушка обиделась, и пылко вскричала:

— Конечно, поехали! — Она почувствовала себя виноватой.

Остановившись у первого светофора, Вера повернулась к внучке:

— Кстати, если хочешь похудеть, я знаю, как тебе помочь.

Кортни смерила бабушку подозрительным взглядом:

— И как же?

— Занимайся спортом. Лично я по утрам плаваю с друзьями. Если хочешь, присоединяйся к нам.

Предложение не особенно обрадовало Кортни, но любая физическая нагрузка — не сахар.

— Да, наверное.

— Что «наверное»?

— Бабушка, это выражение такое. Я хотела сказать: с удовольствием. — Кортни, конечно, сильно преувеличивала, но бабушка очень старалась ей помочь, и Кортни понимала, что должна ответить как полагается.