Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

Береника мрачно смотрела, как Тигран-младший любезничает с Родогуной, и ее недоверие к нему росло. «Он меня не стоит! – думала она. – Я лучше ее, она мне не соперница». В ее душе поселилась ревность, убивая все другие чувства к армянскому царевичу. В воспаленном воображении Береники рисовались картины, одна ужаснее другой: он ее предал и уже завтра покинет ее. Слезы выступили из глаз. «Криков, слез и мольбы он от меня не дождется, – думала она, – моя месть будет более изощренной».

Возможно, ее ревностью руководила не любовь, а раздутое самолюбие и болезненный страх остаться одной, но она убедила себя, что важнее всего – собственные чувства и эмоции; надо взять себя в руки и обдумать ситуацию спокойно. Она сидела за столом, разочарованная, раздраженная, готовая крушить все на своем пути, а дочь Фраата чувствовала себя победительницей, ее наигранная наивность исчезла, и теперь перед царевичем была уверенная в себе прекрасная Родогуна.

В момент, когда в зале начались пляски, Береника встала и незаметно покинула пир. Бесшумно, никем не замеченная, как тень, летящая по дворцу, она добежала до своих покоев, переоделась в мужское платье, повязала черный платок на лицо и, прихватив кинжал, веревки и крюк, вылезла в окно и ловкими движениями полезла по отвесной стене на крышу. Зацепляясь за щели между каменными плитами, хватаясь то одной, то другой рукой за неровности и выбоины, она забиралась все выше и выше. Кругом было темно, горели только факелы, освещая здание и территорию по всему периметру.

Шум пира был настолько сильным, что заглушал все звуки, которые она издавала, карабкаясь наверх. Только псы-убийцы, почуяв ее, собрались внизу в большом количестве и безотрывно смотрели на девушку.

Вот она почти бесшумно взобралась на крышу и, убедившись, что здесь никого нет, подбежала к месту напротив Баулука. Оценив расстояние, она стала привязывать крюк к веревке (и то и другое она заблаговременно позаимствовала на кухне дворца), затем аккуратно свернула ее в бухту, намотала другой конец веревки на руку и, встав во весь рост, начала вращать крюк над головой. Расслабив руку, она отпустила железный крюк, позволив ему лететь на крышу Баулука, и, как только он с некоторым шумом упал на глинобитную плоскую крышу соседнего дома, Береника потянула веревку, и крюк зацепился за карниз с фризом.

Проверив прочность и надежность крепления, она привязала второй конец веревки за выступающее над дворцом каменное изваяние лошадиной головы и аккуратно поползла по веревке. Береника, отбросив все ненужные мысли, головокружение, страх и усталость, перехватывая руки и переступая ногами по веревке, ползла медленно спиной вниз, головой вперед, иногда посматривая на собак, но, как всегда, делая пластичные и самозабвенные движения. Ее тело, хорошо натренированное и всегда готовое к бою, выполняло очередную задачу, несмотря на псов-убийц, которые уже забеспокоились и начали прыгать и лаять.

Наконец она схватилась за карниз и, слегка раскачавшись, перекинула ногу через него и перелезла на крышу сокровищницы. Встав и осмотревшись, она бесшумно прошла по крыше, подошла к краю стены во внутреннем дворике и посмотрела вниз. Горело несколько факелов, было все спокойно, никого не видно. Опустившись по каменной стене, она прыгнула, как кошка, на твердую землю и, стараясь не привлекать внимание, пошла вдоль дверей сокровищницы. Остановившись у комнаты со знаком Девы, Береника тихонько приоткрыла ее. Дверь скрипнула, но поддалась легко, и девушка, стараясь не шуметь, проскользнула в кладовую сокровищ Вавилона.

Свет снаружи падал на открытые сундуки с синими сапфирами, и камни, цвет которых при солнечном свете глубокий и живой, при свете факелов рассеивался таинственно и безжизненно, производя загадочное свечение. Все в помещении окрасилось в синий цвет. Пройдя мимо Пупа земли, Береника направилась прямиком к мраморному столу, на котором стоял бронзовый ларец, и открыла его. На подушке по-прежнему лежал блестящий обломок гладкой отшлифованной панели Таблицы судеб. Этот предмет светился в лучах мягкого света ярче всех, переливаясь и серым, и стальным, и белым цветом, как бы маня и зазывая к себе. Не мешкая, девушка взяла обломок и спрятала его в складках одежды. Закрыв ларец, она обернулась и…

В дверях стоял старик в плаще с капюшоном, весь синий, и Береника снова увидела его глаза без зрачков. Старик смотрел поверх ее головы и молчал. Девушка медленно пошла в сторону и, увидев лежащий на сундуке кинжал, схватила его и метнула в старика. Тот увернулся. Она, выхватив из-за пояса свой кинжал, метнула снова – опять промах, а он уже пошел на нее. Береника, подбежав к небольшому столику, схватила стоящий на нем стеклянный сосуд с красной жидкостью и запустила им в старика. Сосуд с кровью ехидны разбился у ног преследователя, жидкость зашипела, закипела, превращаясь в пар и погружая все вокруг в красный дым. Похитительница уже собралась проскочить в дверь, когда из дыма показался старик в плаще, который окрасился в красный цвет. Береника, схватив из небольшого открытого ларца массивное ожерелье Гармонии, драгоценное украшение, приносившее несчастье всем его обладателям, раскрутила его над своей головой и метнула в старца. От удара о тело старика самоцветы ожерелья рассыпались, и он вдруг замер, точно окаменел, но надежда девушки тут же угасла: старик стал приходить в себя, и вот он снова бросился на нее.

Береника успела вооружиться бронзовым мечом и пошла на него в атаку. Он схватил деревянный скипетр и сделал блок защиты. Хрупкая бронза, перерубив палку, рассыпалась на части, и Береника, отбросив рукоять меча, пошла в боевую схватку. Она ударила его рукой, но он, не ощутив удара, схватил ее шею и попытался задушить.

Девушка, чтобы не дать ему свести руки в клещи, потянула его своей правой рукой за шею и ударила коленом в пах. Старик отшатнулся, отпустил шею соперницы, попятился назад, но потом снова бросился на нее, нанеся такой удар, что она отлетела в угол к медным лампам. Схватив одну из них, она бросила тяжелую лампу в старца и, вскочив, подбежала к нему и нанесла резкий удар ногой в живот. Старик повалился, круша все керамические вазы и мраморные изваяния, а Береника, воспользовавшись его замешательством, выскочила в дверь и попыталась бежать.

Через мгновение она поняла, что он бежит за ней. Спасаясь, Береника вбежала в комнату со знаком Близнецы. Сокровища из Армении блестели и переливались в свете факелов, но самый невероятный блеск производила золотая статуя богини Анаит. Старик уже показался в дверях и грозно пошел по узкому проходу между сундуками на девушку. Береника, стоя перед богиней, улучила момент и, быстро ускользнув влево, правой рукой повалила статую на старца. Тот от неожиданности замер, потом попытался отскочить, но было уже поздно: тяжелая статуя из чистого золота, осыпанная драгоценными камнями, с грохотом рухнула на него, придавив к полу так, что он не мог пошевелиться. «Золотая мать армян», богиня Анаит, которую в Сирии почитают как Артемиду, выполнила свое предназначение – заступилась за женщину. Ее драгоценные камни засверкали еще наряднее, яркие переливы красок заиграли на потолке и стенах, вызывая выразительные образы неземных существ.

Береника вышла из кладовой и по отвесной стене, словно паук, взобралась на крышу сокровищницы, а дальше старым путем – по веревке – пробралась во дворец, отцепила веревку от каменной лошади и, бросив ее на крышу Баулука, побежала в темноту. Свидетелями ее приключений были лишь псы-убийцы. Они бесились и лаяли, но кто их слышал? Весь дворец был поглощен грандиозным пиром.