О дружбе. Эволюция, биология и суперсила главных в жизни связей - Лидия Денворт

В повторный анализ Симен включила всех участников исследования, которым к моменту его начала было от тридцати семи до девяноста четырех лет. Выяснилось, что в смертности определенную – не слишком большую – роль играли продолжительность и тип отношений. Самое значительное воздействие оказывал матримониальный статус в группе лиц моложе 60 лет. Другими словами, безбрачие в середине жизни ставит людей перед более высоким риском преждевременной смерти, чем в старшем возрасте. Но – и это очень значимое «но» – для тех, кому перевалило за шестьдесят, отношения с родственниками и друзьями были важнее, чем нахождение в браке^[377]. «Для меня это была яркая вспышка, осветившая мрак», – говорит Симен.

Три десятилетия последовавшей работы лишь еще надежнее подтвердили важность этой ранней находки. Самое главное в социальных отношениях, по утверждению исследователя, – это насколько они ценны и важны. В первой половине жизни нахождение в браке является ключевым, но с возрастом дружба становится важнее, а вопрос о брачном статусе становится второстепенным. Это поистине хорошая новость. Даже если вы потеряете супруга (супругу), друзья смогут вас поддержать. Мало того, заводить друзей можно всю жизнь.

Женщины-волонтеры, пришедшие в школу на 74-й улице, поняли и прочувствовали это на собственном опыте. В личных беседах участницы программы отмечали, что у них появились новые друзья и они стали чувствовать себя не такими одинокими. Помимо детей и учителей, волонтеры заводят контакты и друг с другом; легко возникают такие же товарищеские отношения, к каким Даттон привыкла на своей первой работе.

Я сразу отметила этот дух товарищества в то октябрьское утро, когда посетила школу. Десять женщин сидели за детскими учебными столами в пустом классе. Одиннадцатая женщина-волонтер была со своим классом на экскурсии, но все остальные собрались на еженедельную встречу. (Хотя в программе участвуют в первую очередь женщины, в других школах работают и мужчины, и ее организаторы рассчитывают, что со временем их станет больше.) Как всегда, на столах стояло скромное угощение.

Линда Рикс – старший волонтер в этой школе; проявляя необходимую строгость, она ведет собрание. Правда, ее чувство юмора не уступает строгости.

– Это мой самый проблемный ребенок, – говорит она мне, указывая на женщину по имени Барбара Филлипс.

Как раз в это время шло обсуждение праздничного обеда по поводу какого-то школьного торжества.

– Я правильно поняла, что вы собираетесь оплатить обед? – спрашивает Рикс Барбару Филлипс.

– Я готова платить за то, чтобы вы не вмешивались в мои дела; вот это я с радостью оплачу, – парирует Филлипс.

Женщины смеются.

– Я же говорю, это очень проблемный ребенок.

– Вполне подходящий вам по возрасту.

Ну, это едва ли. Линде Рикс семьдесят четыре. Она вдова, прабабушка и, можно сказать, суперволонтер. Выйдя двадцать лет назад на пенсию – отработав свое сначала на почте, потом в одном федеральном ведомстве, а затем в банке, она стала прилежным читателем отдела «Книги для бабушек и дедушек» в местной библиотеке, чем и занималась несколько лет. Последние десять лет она активистка местной черной общины, разъясняет избирателям позиции кандидатов на выборах в органы власти. Когда она узнала о Generation Xchange, то обратилась к Д’Энн Моррис, одной из заместительниц Симен, с просьбой зачислить ее в волонтеры.

Рикс участвует в программе уже пять лет и третий год работает с детсадовской группой Майкла Треверса в школе на 74-й улице. Когда она знакомилась с детьми нового набора, они кричали: «Мистер Треверс, мистер Треверс, она ваша бабушка?»

Рикс прищуривается.

– Мистер Треверс – белый.

Треверс тоже не чает в ней души.

– Когда она приходит, это похоже на появление «Битлз» на шоу Эда Салливана, – говорит мне Треверс, – они бы устроили ей овацию, если бы я им позволил.

Мистер Треверс и мисс Бриссетт установили правило: когда Даттон и Рикс появляются в классе, дети в знак сердечного приветствия могут только махать рукой^[378].

Рикс приходит в класс ежедневно с понедельника по четверг, но состав детей в этом кабинете для чтения меняется. Ее стиль работы разительно отличается от стиля Даттон, та – сама доброта и нежность; Рикс же, наоборот, очень требовательная бабушка, с которой баловство не проходит. Голос ее звенит в классе. Треверс работает с небольшой группой в дальнем углу класса, а Рикс руководит детьми, задача которых сопоставлять картинки с буквами. «Что изображено на этой картинке?» «Ключ». «Куда его положить?» Перед каждым ребенком лист, разграфленный на три колонки, обозначенные буквами К, Л и Ж. Если ребенок все делает правильно, он получает «пять» и яркий стикер.

Но встреча продолжается, и Рикс внимательно следит за соблюдением повестки дня. Надо обсудить новые правила ведения документации. Волонтеры должны фиксировать приход каждого ребенка и выход из класса. Потом Рикс назначает помощниц для проведения приближающихся праздников – праздника урожая и парада по случаю Хеллоуина. Покончив с насущными делами, женщины заговаривают о политике. («Я не советую вам, за кого голосовать, но ваша обязанность зарегистрироваться», – наставляет их Рикс.) В городе поговаривают о забастовке сотрудников школ, и женщины живо обсуждают свои действия на случай, если она действительно начнется. Они не являются сотрудниками школы, но некоторые из них принимают требования профсоюза близко к сердцу. Другие очень волнуются из-за того, что дети будут брошены на произвол судьбы.

Потом они вспоминают, как стали неотъемлемой частью школы. Некоторые женщины – опытные, почти профессиональные волонтеры, как Рикс, но истории большинства напоминают историю Даттон.

«Я вышла на пенсию лет пятнадцать тому назад и была страшно усталая, – говорит Вайнона Прайс. – Даже когда приезжал внук, я не хотела ничего делать, и он всегда говорил: „Ба, тебе надо вылезать из дома, куда-нибудь ходить“». В первый же день, придя в школу, Прайс сказала Линде, что ей, вероятно, придется скоро делать операцию по замене коленного сустава. Но повышение физической активности, ставшее следствием работы в программе, сотворило чудо. «С тех пор как я здесь, я стала чувствовать себя намного лучше, – радуется Прайс. – Я и думать забыла про операцию».

Прайс привела в школу свою сестру Барбару Басс – сейчас она новичок в группе волонтеров. «Она подумала, что мне надо что-то делать, а не просто сидеть дома и пялиться в телевизор», – смеется Басс.

Все эти женщины на пенсии. Часть из них вдовы. У некоторых есть болезни или даже инвалидность. Одна перенесла рак молочной железы. Менора Гарнер ходит с палочкой. Школа у нее через дорогу. Ее посещали дети и внуки Гарнер, и женщина решила, что должна поучаствовать в программе.