Инкогнито. Тайная жизнь мозга - Дэйвид Иглмен

Все это складывается в странное понятие себя. Из-за недоступных нам колебаний в нашем биологическом супе в разные дни мы ощущаем себя раздраженными, веселыми, хорошо изъясняющимися, спокойными, возбужденными или ясно мыслящими. Наша внутренняя жизнь и внешние действия управляются биологическими коктейлями, с которыми мы не знакомы и к которым у нас нет непосредственного доступа.

И не забывайте, что длинный список воздействий на вашу психическую жизнь тянется далеко за пределы химических веществ: он также включает детали самих цепей. Возьмем эпилепсию. Если эпилептический приступ сосредоточен в определенной зоне височной доли, у человека не будет двигательных припадков, а случится нечто более изощренное. Произойдет словно захват мышления, для которого характерны изменения личности, сверхрелигиозность (одержимость религией и чувством религиозной уверенности), гиперграфия (написание многословных текстов по какой-либо теме, обычно о религии), ложное ощущение внешнего присутствия и частое выслушивание голосов, которые приписываются какому-нибудь богу^[322]. Похоже, что некоторая доля пророков, мучеников и лидеров в истории человечества страдали эпилепсией височных долей^[323]. Вспомните Жанну д’Арк, шестнадцатилетнюю девушку, которая умудрилась переломить ход Столетней войны, поскольку верила (и убедила французских солдат), что слышит голоса архангела Михаила, святой Екатерины Александрийской, святой Маргариты^[324] и святого Гавриила. Она описывала свой опыт так: «Когда мне было тринадцать лет, я услышала глас Божий, который помог мне управлять собой. В первый раз я была в ужасе. Я услышала его около полудня: было лето, и я была в отцовском саду»^[325]. Позднее она говорила: «Поскольку Господь велел мне уйти, я должна была сделать это. Даже имей я сотню отцов и сотню матерей, даже будь я дочерью короля, я ушла бы, поскольку Господь велел мне уйти»^[326]. Хотя ретроспективно поставить надежный диагноз невозможно, ее типичные ответы, повышенная религиозность и постоянные голоса определенно согласуются с эпилепсией височной доли. Когда активность мозга возбуждается в правильном месте, люди слышат голоса. Если врач прописывает лекарство от эпилепсии, приступ проходит, и голоса исчезают. Наша реальность зависит от того, что творит наша биология.

Влияние на нашу когнитивную жизнь оказывают также крохотные нечеловеческие создания. Микроорганизмы (например, вирусы) и бактерии властвуют над нашим поведением крайне специфическим образом, ведя внутри нас невидимые сражения. Мой любимый пример микроскопически маленького организма, контролирующего поведение гигантской машины, — вирус бешенства. Передаваясь после укуса от одного млекопитающего к другому, этот крохотный вирус цилиндрической формы прокладывает свой путь по нервам и попадает в височную долю мозга. Здесь он входит в доверие к местным нейронам, меняет локальные схемы активности и в итоге вызывает у инфицированного хозяина агрессию, бешенство и склонность кусаться. Вирус также попадает в слюнные железы и из них переходит после укуса к следующему хозяину. Управляя поведением животного, вирус обеспечивает свое распространение к другим хозяевам. Просто подумайте об этом: вирус с ничтожным диаметром в семьдесят пять миллиардных долей метра выживает, управляя телом животного, которое в двадцать пять миллионов раз больше его. Это все равно, как если вы находите создание размером сорок пять тысяч километров и делаете что-то очень умное, чтобы подчинить его волю своей^[327]. Важнейший урок здесь: ничтожно малые изменения в мозге могут вызвать огромные изменения в поведении. Наш выбор неотделим от мельчайших деталей нашего устройства^[328].

В качестве последнего примера нашей зависимости от своей биологии заметим, что крохотные мутации в отдельных генах также определяют поведение и изменяют его. Взглянем на хорею Гентингтона^[329], при которой медленные изменения в лобной коре ведут к изменениям личности (например, агрессивности, импульсивному поведению и пренебрежению социальными нормами), возникающим за несколько лет до более заметного симптома — бесконтрольного движения конечностей^[330]. Здесь важно то, что хорея Гентингтона вызвана мутацией в одном-единственном гене. Как сформулировал Роберт Сапольски, «измените один ген среди десятков тысяч, и примерно на половине жизни происходит драматическая трансформация личности»^[331]. Глядя на эти примеры, разве мы можем не прийти к зависимости нашей сущности от деталей нашей биологии? Станете ли вы предлагать человеку с хореей Гентингтона использовать «свободную волю», чтобы прекратить свое странное поведение?