Воспитание по-новому - Маруся Светлова

Ситуация действительно выглядела всегда одинаково. Стоит учитель, стоит родитель, между ними — ребенок, которого ругают. Родитель стоит со скорбным лицом. Ребенок стоит, опустив голову, потому что — перемена, все бегают, все видят, как его «чехвостят». Один учитель — «на высоте», он чувствует себя просто прокурором, вершителем судеб. И несчастной жертвой одновременно.

И я, проходя мимо, слышала:

— Я не знаю, что с ним делать, ведет себя безобразно… Требованиям моим не подчиняется… Мешает работать с классом…

И в ответ — слова мамы:

— А я что, ему не говорю? Я ему сколько раз уже говорила… И папа ему говорил… Мы уже его и наказывали…

И между ними — молчащий ребенок, виновато опустивший голову.

Эта ситуация действительно выглядела всегда одинаково — два взрослых человека наперебой обвиняли ребенка. Учитель — чтобы показать свое возмущение и весь масштаб провинностей ученика. Родитель — чтобы оправдаться и сказать — я здесь ни при чем!

Эта отстраненность от ребенка, отторжение его, когда на самом деле ему так нужна была поддержка, — и ранили меня. И каждый раз, видя это, я думала: «Ну мог бы родитель хоть руку на плечо ему положить, чтобы ребенок почувствовал, что он сейчас не один. Ну, дома выскажешь ему все, ну зачем тут-то подпевать учителю, делая ребенку еще больнее…» Но родители, в большинстве своем, только старались оправдаться:

— Да мы уже сами не знаем… Никакие методы не помогают… Осталось, наверное, только пороть его…

И меня так каждый раз поражали эти взаимные обвинения. И я думала: «Но ведь это же ваша совместная ситуация — если он плохо учится или чему-то не научился! Это ситуации и учительской ответственности — если ребенок плохо учится или плохо себя ведет. Это ситуация и родительской ответственности. Если ребенку плохо в школе, где он чувствует себя глупым, неуспешным, это ваша общая ситуация». Но каждый снимает вину с себя и перекладывает ее на ребенка. Каждый чувствует себя «чистым» и правым — ведь они «воспитывают» ребенка. Но если это «воспитание» будет продолжаться, то ребенок вообще в школу не захочет идти! (А если он нормальный ребенок — скоро он и домой не захочет идти!)

В языке нянек не должно быть погрешностей.

Квинтилиан

Мы, родители, часто недовольны ребенком и обвиняем его в том, что он такой, какой есть. Но недовольство своим ребенком в большинстве случаев основано на наших собственных промахах и недоработках.

Мы действительно что-то недоделываем или делаем неправильно, если наши дети проявляются так, как проявляются. Независимо от провинностей ребенка — плохая учеба или беспорядок в комнате — в них прослеживаются наши, родительские «следы». Хотя обвиняем в этих провинностях мы всегда одних лишь детей.

Но кто своей критикой отбил у ребенка всякую охоту учиться? Кто вырастил «лентяя»? Кто не приучил ребенка к дисциплине? Кто не был систематичен в привитии ребенку навыков аккуратности? Эх, найти бы этих людей! Это, конечно же, не мы! Нам себя обвинять не в чем. Нужно обвинять ребенка!

— Вечно у тебя беспорядок! — гневно говорит папа ребенку. Но был ли он для ребенка примером порядка? Он сам постоянно разбрасывает вещи, он сам не может найти нужную ему вещь на столе под кипой бумаг. На его полке в шкафу, в его гараже такой же беспорядок. Но себя он не ругает. За что?

Долог путь поучений, короток и успешен путь примеров.

Луций Сенека

— Ах, у меня-то постоянный порядок, меня в этом упрекнуть нельзя, — возмущенно говорила мне как-то одна мама. — А вот у него в комнате постоянный беспорядок. Его комната похожа на помойку. Я, что ли, его этому учила?!

Нет, мама этому не учила. Вопрос опять-таки в том — как, каким способом, в какой интонации она «учила» ребенка наводить порядок, если он этому не научился, если наперекор маме его комната похожа иногда на помойку!

Хотим мы этого или нет, но наши дети — это продукт нашего воздействия на них! Нашего. Поэтому нам нужно честно разделить с ребенком ответственность за его проступки, признать свою роль, свое участие в произошедшем. И прекратить обвинять в этом одних только детей, а задуматься — что нам нужно изменить в отношениях с ребенком, чтобы он начал проявляться по-другому.

Как сказала одна мама:

— Я недавно в запале спросила дочь: «И кто тебя учил таким манерам?» — и сама тут же себе мысленно и ответила: «Да я же и учила! Кто, кроме меня?» Конечно, я не учу ее создавать беспорядок или ходить в грязной обуви, но сама именно это и создаю. А потом сама и нотации по этому поводу читаю. Надо понять — как же я так делаю — что получаю именно такой результат!..

И в этом — еще одно важное понимание — что такое разделить ответственность с ребенком за совершенные им поступки.

Мы все время хотим воспитывать своих детей — но все, что делают наши дети, все их плохие поступки — это важный повод для нас, родителей, разобраться с самими собой, — что мы делаем неправильно, если ребенок так поступает.

Твой ребенок сегодня со злостью толкнул первоклассника, разозлил на уроке учительницу. Не потому ли, что ты с утра по пути в школу наорал на него?

Твой ребенок с группой «плохих» детей разбил в школе окно, чтобы заработать принятие и авторитет среди сверстников. Не потому ли, что вчера ты отвергла его за какую-то провинность, лишив его всякого авторитета в твоих глазах?

Твой ребенок капризничал и плохо себя вел по пути в детский сад. Не потому ли, что ты с утра забыла сказать ребенку, как любишь его, не успела обнять его, приласкать, потому что что-то более важное — бигуди, звонок по телефону, глажка юбки — помешали сделать это?

Думаю, у каждого родителя найдется много подобных ситуаций для анализа — как я создал эту ситуацию, когда ребенок проявился таким образом? Это очень интересное занятие — найти себя, увидеть себя в таких «детских» ситуациях. И если ты займешься таким анализом, ты увидишь: мы, родители, — везде!

Любить ребенка — это означает признать свою ответственность за все, что происходит с ним. И учиться отвечать за все происходящее вместе.

Любить ребенка: дать возможность перспективы

Сорокалетняя женщина рассказывала мне, как однажды в детстве строгая мама нарядила ее в новое платье и, отправляя гулять на улицу, строгим голосом сказала: «Придешь грязная — убью!»

Она пошла во двор и сначала очень боялась сделать хоть одно неловкое движение, с ужасом представляя, что с платьем может что-то произойти. Но потом во двор вышли дети, началась игра. Постепенно страх отпустил ее, и она начала играть, как все дети. Но в процессе игры кто-то толкнул ее в нелепой детской схватке. Она споткнулась, упала, поднимаясь, наступила на край платья. Послышался треск ткани, и к ужасу она увидела свое платье — измазанное, с оторванной оборкой.

Ощущение ужаса она запомнила на всю жизнь — она ведь была абсолютно уверена, что теперь мама ее убьет. Она начала плакать, и плакала так отчаянно, что другие мамы, находившиеся во дворе, собрались вокруг нее и наперебой начали успокаивать. Но ничего не помогало — потому что ребенок знал, что мама ее убьет.