Страх, паника, фобия. Краткосрочная терапия - Джорджио Нардонэ

Т.: Перед чем-то.

П.: Вместе с тем фактом, что…

Т.: Стало быть, вы стали настоящим молодцом в избегании.

П.: А, действительно молодцом.

Т.: Это техника избегания, как я ее называю, это одна из предпринятых попыток решения проблемы, которые усложняют ее, потому что: поскольку я избежала этого, я буду избегать и вот это, потом еще вот это, потом еще вот это, потом еще вот это, потом еще вот это, потом еще вот это, и так до тех пор, пока…

П.: Я еще больше молодец, поскольку я перенесла такой период, в который я избегала, избегала настолько, что постоянно спала. То есть, абсурдность заключается в том, что те, кто встречает тебя, говорят: «Как ты хорошо себя чувствуешь, еще и спишь при этом». Вы думаете, может, они страдают бессонницей. Мне хотелось бы немного страдать бессонницей и не иметь этого желания спать, и вернуться на работу, но мое единственное желание — улечься спать. К тому же этот сон не был достаточным, то есть я просыпалась с ужасной головной болью, спала с чувством вины. Я уверена в том, что во сне мне снилось, что я просыпаюсь, что я должна проснуться, и это требовало больших усилий. Поэтому, когда я действительно просыпалась, я уже была очень усталой. И в то же время я спала, то есть любой момент был подходящим, в том смысле, что… потому что сон был даже… для тебя все выключалось, то есть, чтобы отстраниться от всего, и не было… да, можно было почувствовать себя плохо, можно было спать плохо, но это не была усталость от борьбы с настоящим, реальным недомоганием.

Т.: Конечно.

П.: Сейчас немного лучше, но… но я прячусь. Не знаю… не знаю, почему это так удручает — чувствовать себя плохо. И тем не менее иногда я говорю себе, что это так разрушительно, поскольку совершенно лишено логики. Я так привыкла видеть все…: была причина, было следствие, было… Мне так хорошо удавалось контролировать себя: не нужно было чувствовать себя плохо, я не чувствовала себя плохо… просто так.

Реструктурирование с использованием языка пациентки и с помощью парадоксальной провокации

Т.: Знаете, мои друзья-эпистемологи сказали бы, что ваша мысль опиралась на линейную причинно-следственную зависимость, и, опираясь на такое мышление, рано или поздно вы должны были прийти к этой эпистемологической бреши, в которой оказались наиболее продвинутые области научного знания около 1910 года, а гуманитарные науки около 1950 года, хотя и по сей день находятся те, кто еще не заметил этого. Имеется в виду переход от линейной причинно-следственной зависимости к круговой зависимости, согласно которой причина и следствие больше не линейны, а следствие влияет на причину и из следствия превращается в причину, причина становится следствием во взаимозависимом круговом отношении.

П.: В определенный момент я даже подумала, что у меня было, как бы это сказать, «философское расстройство», я не выбрала эту философию, я как бы попала в ее клетку.

Т.: Вам недоставало этого чудного ригидного взгляда на мир.

П.: Ригидный взгляд на мир. Хочу сказать, вместо того чтобы учить в лицее философию…

Т.: Вы могли обратиться к религиозному вероисповедованию, примкнуть к какой-нибудь секте, это было бы неплохим выбором.

П.: Как я сказала, особенно в тот период, в который мне было особенно плохо, в тот момент…

Т.: Или же вы могли бы вступить в общество сайентологов. Все эти секты…

П.: Да, да. Иногда мне говорили: «Пойди к колдуну».

Т.: Опять же, философия Isighandi… это реальность данного момента.

П.: Да, да, да, но иногда я думала: «Подумать только, как хорошо буддистам, они всегда такие спокойные».

Т.: Если имеется в виду радикальный буддизм, то он имеет некоторые отличия.

П.: У меня есть друзья, которые занимаются йогой, живут совершенно вне окружающего их мира. Я им смертельно завидую. Если бы и мне это удалось!

Т.: Стало быть, вы преуспеваете в технике избегания.

П.: Это не делает меня счастливой, скажу откровенно, поскольку я привыкла жить по-другому, если нужно было что-то делать, я не говорила: «Никто случайно не пойдет в Кооп,^[29] поскольку мне нужно кое-что купить?» Я собиралась и шла сама.

Т.: В то время, тогда как теперь вы стали таким стратегом, который побуждает других все время делать что-то для вас.

П.: Но мне это неприятно.

Т.: Однако нужно уметь это делать.

П.: Мне потребовалось время (чтобы научиться).

Т.: Мне довелось познакомиться с некоторыми людьми, которые владели этим еще лучше вас. Мне довелось познакомиться со многими людьми, которые еще лучше вас умели манипулировать всеми окружающими.

П.: Я отдаю себе отчет в том, что я превратилась в жертву, потому что, хочу сказать, за исключением нескольких случаев…

Т.: Как же отвратительны жертвы!

П.: Да, я никогда их не выносила, но я отдаю себе отчет в том, что иногда человек может сказать: «Знаешь, я прошу тебя об этом, потому что сам не могу сделать. Мне плохо. Точка». Мне понадобилось два года на то, чтобы суметь сказать «Мне плохо. Точка». Однако я сумела сделать и это.

Т.: Это большое завоевание, если позволите.

П.:…

Т.: Итак, вы поговорили со своим аналитиком о том, что обратились ко мне, или оставили это в секрете?

П.: Я оставила этот факт в секрете. Не знаю, вы совершенно… Это странно, но я думаю, что не знаю, насколько мне интересно подвергаться анализу, но я нашла местечко, отличающееся ото всех остальных.

Т.: Нишу.

П.: Нишу, поскольку я думаю… вчера и сегодня я размышляла… спрашивала у себя самой, было ли в этом что-то странное. В определенный момент мне показалось, я почувствовала это ощущение, что мне не хватает ощущения того момента, который был бы только моим, то есть, я хочу сказать, чтобы я при этом не испытывала чувства вины. Хочу сказать, что я со временем сделалась мамой, женой, дочерью — это три моих роли, и у меня возникает ощущение, что я позволила себе жить, играя все эти роли, не сохраняя при этом своей собственной ценности, которой раньше обладала: у меня не было привычки противиться всему этому. В определенный момент я временно приняла это, к тому же очень спокойно-, но при этом я не думала… Может быть, именно в тот момент, когда я делала записи, я подумала: «Куда я пойду писать, чтобы никто не подглядывал?» Я осознала тот факт, что у меня нет местечка, где я чувствовала бы себя свободной, то есть без чувства вины. Но при этом я могу просидеть все послеобеденное время на диване, в том смысле, что «мне плохо».

Т.: В то время как анализ…

П.: Может быть, в анализе я нашла для себя местечко…

Т.: Очень даже неплохое… совсем не плохое местечко…

П.: Да, да, в общем-то. Может, можно было бы найти и другое местечко, вместо того чтобы отправиться…