О чем молчат француженки - Дебра Оливье

Art de vivre – это умение радоваться самым простым удовольствиям и развлечениям. Я хочу сделать ударение на слове «простые». Art de vivre невозможно купить за деньги. Art de vivre не требует, чтобы у вас был огромный дом или самый современный турбо-мангал из нержавеющей стали. Какими бы ни были вещи, они – всего лишь вещи. Для того чтобы весело провести время, зачастую достаточно минимума: бутылки вина, хлеба и хорошей компании.

Французы умеют создавать ситуации, способствующие радостному и приятному времяпровождению.

Они живут для того, чтобы отдыхать и радоваться жизни. Во Франции люди работают 35 часов в неделю.

Все имеют право на отдых – это одна из главных заповедей жителей этой страны. Поэтому их совершенно не смущают двухчасовые перерывы на обед (в результате которых вы не можете ничего купить тогда, когда у вас тоже обед) и дикие очереди в магазинах по субботам, потому что в воскресенье все магазины закрыты. Французы только пожимают плечами. Американцам такое сложно себе представить, но для французов это совершенно нормальная ситуация. Есть время бегать на тренажере, и есть время от тренажера отдыхать. Француженка организует свою жизнь, предусматривая периоды, когда она ничего не делает. В отличие от нас, для которых такая постановка вопроса невообразима: ведь мы думаем только о длинном списке дел, которые мы должны выполнить.

Французы относятся к своим чувствам и наслаждениям почти профессионально. Французы понимают, что мир не перестанет вертеться, если они временно отвлекутся от вереницы дел. Хотя гидра глобализма уже обвила всю планету, в отличие от американцев, французы не приемлют многозадачность[118](во французском даже нет слова, передающего этот смысл). Французы часто выключают мобильный телефон во время обеда. Они не раздают направо и налево свои визитки (только в случае, когда действительно очень хотят заниматься с кем-то бизнесом). Они понимают, что важно, а что нет. Именно поэтому все во Франции кажется нам более сексуальным. Билл Маар сказал: «Это они изобрели секс в середине дня, использование языка и нижнее белье. Может быть, мы все-таки признаем, что мы можем у них кое-чему научиться?»

* * *

Француженки знают, что joie de vivre[119] и art de vivre не обязательно предполагают достижение состояния полного внутреннего удовлетворения. Joie de vivre и art de vivre зачастую означает умение получать удовольствие от самых обычных и не зависящих от нас вещей (иногда происходящих даже вопреки нашему желанию). В жизни существует масса сложностей и перипетий, и art de vivre не является панацеей от них. Art de vivre лишь помогает пережить эти сложности и невзгоды.

Эдит Уортон писала: «Каждый француз и каждая француженка считают, что их главная задача – это сама жизнь и то, как они ее проживают. Они очень четко представляют, что такое настоящая жизнь». Давайте различать истинную жизнь, то есть то, что мы живо и по-настоящему переживаем, и суррогат жизни, «развлекаловку», безрадостный идеал, подобный тому, который предлагает нам Марта Стюарт. Я вовсе не хочу обидеть бедную Марту. Несмотря на то что многие в Америке считают Стюарт человеком, понимающим искусство жизни, я бы не назвала ее ни бонвиваном (т. е. человеком, который способен красиво жить), ни личностью, которая умеет расслабляться. Не стоит путать навыки ведения домашнего хозяйства (чем в основном и известна Стюарт) с savoir-faire[120] и savoir-vivre[121], и вообще со способностью красиво жить и притом настоящей жизнью. Так что давайте отделять мух от котлет.

Настоящая жизнь обладает соблазнительным атрибутом простоты. Однако, дорогой читатель, не стоит путать культуру настоящей жизни с культурой так называемой «реальной простоты». Последняя предполагает организованное и эффективное выполнение всевозможных дел (и всегда в герметичной пластиковой посуде). А организованность и эффективность могут, если вы относитесь к ним слишком серьезно (bonjour, Марта), быстро превратиться в смертельные грехи, а потом все может стать очень сложным. И очень несексуальным.

«Либерализм убивает либидо», – сказала мне Элизабет Вайссман, когда мы говорили с ней по телефону.

Мы разговаривали об искусстве жить и вышли на эту тему. Французское понятие liberalisme в этом контексте означает капитализм и культуру потребления. И Вайссман считает, что это понятие надо учитывать при рассмотрении любовных и сексуальных отношений.

Американцами движут работа и деньги. Мы находимся в постоянном ожидании чего-то большого и нового.

Многие из нас являются активными участниками программы самоулучшения и формирования нового «я», а те, кто этого не делает, постоянно думают, не пора ли им присоединиться к самосовершенству-ющимся. Мы волнуемся по поводу того, что может ждать нас в будущем, а разрыв между богатыми и малоимущими постоянно растет. Мы умеем зарабатывать на жизнь, но не всегда умеем жить полной жизнью потому, что нашей главной религией является работа.

У француженок тоже есть своя работа и свои обязанности. Многие жалуются на то, что вся их жизнь – сплошные metro – boulot – dodo (метро – работа – сон). Тем не менее с нашей точки зрения их жизнь – просто рай. Только представьте: 35-часовая рабочая неделя, оплачиваемый отпуск в году аж до 6 недель и еще масса религиозных и других праздников, которые чудесным образом попадают на пятницу или понедельник. Государственные субсидии по уходу за детьми и бесплатные детсады. Система здравоохранения, при которой не надо думать об астрономических счетах за медицинские услуги, и культура, основанная на эпикурействе, интеллектуальных ценностях и умении красиво жить.