Sapiens. Краткая история человечества - Юваль Ной Харари

Конечно, свою роль в социальной стратификации играют и природные способности людей. Но даже разнообразие способностей и характеров в значительной степени обусловлено воображаемыми иерархиями. Иерархии влияют на способности и характер двумя способами. Прежде всего почти все навыки человеку нужно сперва привить, а потом развивать. Даже если ребенок отмечен печатью таланта, его дар скорее всего останется незамеченным, если его не пестовать, не оттачивать и не упражнять. Но далеко не все люди имеют шанс культивировать и развивать свои способности — это зависит от их положения в воображаемом социальном порядке. Хороший пример — Гарри Поттер. Мальчик, потерявший родителей — выдающихся волшебников, — воспитанный невежественными маглами, приезжает в Хогвартс, не имея ни малейшего опыта колдовства. Семь книг понадобится для того, чтобы он разобрался в своих способностях и раскрыл свой потенциал.

Во-вторых, даже если представители разных сословий проявляют одни и те же способности, им не гарантирован одинаковый успех, ведь играть им придется по разным правилам. Так, если бы в Индии в пору британского владычества появились неприкасаемый, брамин, католик-ирландец и член англиканской церкви — все четверо с совершенно одинаковым талантом бизнесмена, — шансы разбогатеть у них все же были бы несопоставимые. Экономическая игра регулируются не только юридическими правилами, но и невидимыми «стеклянными перегородками».

ПОРОЧНЫЙ КРУГ

Все общества держатся на воображаемой иерархии, но иерархии по большей части у каждого свои. Откуда эти различия? Почему традиционное индуистское общество делит людей по кастам, Османская империя — по религиям, Америка XIX века — по расам? В большинстве случаев возникновение иерархии определяется набором случайных исторических факторов, а затем та или иная иерархия закрепляется, увековечивается и передается из поколения в поколение, а определенные группы людей подправляют и дополняют ее в соответствии со своими интересами.

Например, многие ученые предполагают, что индийская кастовая система сформировалась в то время, когда три тысячи лет тому назад арийцы вторглись на Индостанский полуостров, покорив местное население. Завоеватели установили сословную иерархию, в которой им самим, разумеется, отводилось господствующее положение жрецов и воинов, а туземцам — роль слуг и рабов. Поскольку численный перевес был на стороне местных, завоеватели опасались утратить привилегированный статус. Чтобы такого не случилось, они разделили туземное население на касты и каждой касте назначили конкретный вид деятельности или определенные общественные функции. Все получили особый юридический статус, свои обязанности и привилегии. Строжайше запрещалось смешение каст — не только брак или какие-то формы социального взаимодействия, но даже общие трапезы. И эти различия подкреплялись не только законом, но и религиозной мифологией, и повседневной практикой.

Правители утверждали, что кастовая система основана не на случайности исторического развития, а на вечной космической истине. Центральными для индуизма являются понятия чистоты и нечистоты, и на эти понятия опиралась социальная пирамида. Верующие индусы усвоили, что контакт с членами другой касты оскверняет не только того, кто нарушил закон, но и общество в целом — словом, нет ничего ужаснее. Это индуистское учение само по себе не уникально. В любой исторический период в большинстве обществ именно представления о чистоте и скверне играли ведущую роль в формировании и поддержании социальных различий. Правящие классы всегда использовали их для сохранения собственных привилегий. Страх оскверниться тем более силен, что проистекает он не только из вымысла жрецов и царей, но также из биологического механизма выживания: люди, как и все животные, избегают потенциальных носителей заразы, то есть заболевших особей и мертвых. Если требуется изолировать от общества какую-то группу — женщин, евреев, гомосексуалов, чернокожих, — проще всего убедить всех, что эта группа представляет собой рассадник инфекций.

Индуистская кастовая система с ее противопоставлением чистоты нечистоте пустила в культуре Индии глубокие корни. Арийское вторжение давно забылось, но жители Индии продолжали верить в кастовую систему и страшиться осквернения от смешения каст. Тем не менее сама система каст не оставалась неизменной. Со временем основные касты разделились на множество подкаст, из четырех варн (больших каст) получилось 3000 групп-джати. Но умножение каст не поколебало фундаментальных принципов этой системы: каждый от рождения принадлежит к определенной группе, и попытка выйти за пределы этой группы или нарушить ее правила оскверняет и самого нарушителя, и общество в целом. Джати определяла и профессию человека, и дозволенные ему виды пищи, место проживания, круг потенциальных брачных партнеров. Брак заключался только внутри касты, и дети наследовали статус родителей.

Всякий раз, когда появлялась новая профессия или складывалась новая группа людей, им требовалось признание в качестве касты, чтобы они могли занять свое место в структуре индийского общества. Если же какая-то группа не оформлялась в касту, эти люди становились буквально отверженными — в строго сословном обществе им не принадлежал даже самый нижний слой. Их прозвали неприкасаемыми. Неприкасаемые жили отдельно и зарабатывали себе на жизнь грязным и унизительным трудом, например уборкой экскрементов или сортировкой мусора. Даже члены низших каст избегали соприкосновения с отверженными, не ели с ними, не прикасались к ним и, уж конечно, не вступали с ними в брак. В современной Индии работа и брак все еще в значительной степени зависят от кастовой принадлежности, как демократическое правительство ни борется с подобной дискриминацией и как ни старается разъяснить индусам, что смешение каст никого не может осквернить^[45].

РАСОВАЯ ЧИСТОТА ПО-АМЕРИКАНСКИ

Примерно такой же порочный круг закрепляет расовую иерархию в современной Америке. С XVI по XVIII век белые завозили в обе Америки миллионы рабов из Африки, чтобы те добывали сырье в рудниках и обрабатывали плантации. То, что они предпочитали везти рабов из Африки, а не из Европы или Азии, — результат трех случайно сложившихся факторов.

Во-первых, Африка ближе к Америке, а значит, доставить живой груз из Сенегала обойдется дешевле, чем из Вьетнама. Во-вторых, в Африке функционировал развитый рынок работорговли (отсюда рабов экспортировали преимущественно на Ближний Восток), а в Европе того времени рабство было уже экзотикой. Очевидно, что гораздо проще покупать рабов на сложившемся рынке, нежели создавать новый рынок с нуля. Третий фактор наиболее важен: на американских плантациях в Виргинии, в Бразилии и на Гаити свирепствовали малярия и желтая лихорадка — болезни африканского происхождения. Негры за множество поколений выработали частичный иммунитет к этим недугам, европейцы же были перед ними беззащитны и умирали сотнями. Так что с точки зрения плантатора куда благоразумнее покупать африканских рабов, чем тратить деньги на европейских или нанимать наемных работников.