Воспитание без крика и истерик. Простые решения сложных проблем - Леонид Сурженко

А потом на него свалился Дом подкидышей. Еще тысяча младенцев – брошенных, никому не нужных. Тысяча – когда и две сотни прокормить было нельзя. И как пройти мимо? Сделать вид, что это не его дело? Что он и так делает все? Нет, нет. Пройти невозможно. Ведь эти дети – рядом. Так у него появилась еще одна невыполнимая миссия. Впрочем, как миссию он ее не воспринимал. Он делал то, что мог сделать. А сил уже не было. Потому что для этого нужно было хотя бы есть. Иначе – истощение и болезни. Да знал он и это, он же – доктор. Но сейчас знать – не значило ничего.

Прекрасные дети. Его дети. Он взял на руки Марэка. Мальчик уже не мог идти. В последние дни ему нечасто удавалось что-то принести. Худенькие ручки слабо охватили его шею, и он удивился: ладошки были теплыми. Несмотря на изнуряющую августовскую жару, они не могли быть теплыми в этом умирающем теле – он знал, он был врачом. Но они были теплыми. Он чувствовал это своей шеей. Дети строились в колонну по четыре. Он знак каждого: Марэк, Гешельд, Мордка, Хаим, Аншель, его любимец Матиуш. Четыре ряда, по пятьдесят ребят в каждом. Взявшись за руки. Худые, изможденные, с огромными, во все лицо глазами. Но в этих глазах он не видел ни страха, ни растерянности, ни паники. Только усталость – и вера. Вера, что ничего плохого не случится, пока рядом Старый Доктор. Они многое видели и многое пережили с ним. Они знали: он не Бог. И все равно верили…

Они верили, даже когда на площади увидели немецких солдат, распихивающих по вагонам людей. Они не боялись, даже когда немецкий офицер подошел к их Доктору и сказал:

– Уходите, доктор. Я читал ваши книги. Уходите.

Они знали: он не уйдет. Не бросит. Ему ведь раньше говорили: «Уходи. Убегай. Спасайся». Он не ушел и не бросил.

Они верили, когда за ними захлопнулись двери товарного вагона и поезд загрохотал стальными колесами. Он нес их туда: в плач, в слезы, в страшную, неодолимую беду с таким красивым невинным названием – Треблинка. В барачный городок за колючей проволокой с чадящими черным дымом печами. Туда, откуда люди больше не возвращались. А в холодном дощатом вагоне Старый Доктор рассказывал свою последнюю, грустную сказку:

«Матиуш закашлялся. На его улыбающихся губах показалась кровь. Он опустил веки и больше уже не поднял.

По городу прокатилась весть – Матиуш умер».

В августе 1942 года Януш Корчак и двести его воспитанников погибли в газовой камере концлагеря Треблинка.

Давайте остановимся. Ровно на минутку. В память об этих детях. О самом Корчаке. Может быть, в эту минуту и промелькнет неуютная мысль: а что бы я сделал на его месте?

Может быть, не стоит об этом думать.

Мы не знаем.

Дай Боже, не узнаем никогда…

Прошу прощения, что я начал главу с этой печальной истории. Возможно, кто-то знал о ней раньше, а может быть, нет. Мне хотелось поделиться этим рассказом, потому что, на мой взгляд, настоящий педагог тем и отличается от модного писаки, что каждое его слово подкреплено делом. А иногда – и его жизнью, как это случилось с Корчаком. Корчак погиб не за свои идеи – просто он жил так, как писал, и по-другому просто не мог. «Никому не желаю плохого. Не умею. Не знаю, как это делается». Это его слова. Действительно – по-другому не умел. Если вы никогда не читали Корчака, прошу – прочитайте. Это удивительные книги. Никто больше не писал так, как он – Старый Доктор. Ни у кого больше не было таких выразительных и пронзительных сказок: «Король Матиуш Первый», «Король Матиуш на необитаемом острове». Его книга «Когда я снова стану маленьким» потрясает – это как окунуться в детство, увидеть мир таким, каким он был для нас десятки лет назад.

А «Правила жизни»? А «Как любить ребенка»? «Право ребенка на уважение»? «Лето в Михалувке»? Как жаль, что такие книги переиздаются у нас слишком редко.

В этой главе я попробую передать суть, основу метода Корчака. Насколько мне позволят мои скромные способности. Надеюсь, это будет интересно. И уверен: знакомство с трудами Януша Корчака будет полезно. Поэтому приступим.

Основное утверждение Януша Корчака — дети имеют право на уважение. Ребенок – это такой же человек, как и взрослый, только не имеющий его опыта. Корчак утверждал, что к ребенку нельзя относиться как к неразумному, неполноценному существу, которому только предстоит стать человеком. Ребенок в представлении Корчака – это уже сформированная личность со своими привычками, характером, отношением к жизни.

«Есть как бы две жизни: одна – важная и почтенная, а другая – снисходительно нами допускаемая, менее ценная. Мы говорим: будущий человек, будущий работник, будущий гражданин. Что они еще только будут, что потом начнут по-настоящему, что всерьез это лишь в будущем. А пока милостиво позволяем им путаться под ногами, но удобнее нам без них».[1]

Положа руку на сердце, разве в глубине души мы не считаем именно так? Слова эти написаны почти столетие назад. Однако, как метко заметил один великий, человечество стремительно развивается в техническом плане и практически совсем не прогрессирует в плане духовном. Возможно, в этом есть доля истины.

Нам трудно уважать ребенка так же, как и взрослого. Не только потому, что дети маленькие. Часто дети действительно не оправдывают наших надежд и ожиданий. Подводят. На них нельзя положиться. Конечно, взрослые – тоже не идеал. Но все же…

Корчак признавал это и объяснял подобную ненадежность следующими причинами.

1. Ребенок пластичен, поэтому он приспосабливается к тем ожиданиям, которые возлагают на него взрослые. Именно приспосабливается, подделывается, иногда вопреки своим желаниям и чертам характера. Просто чтобы заслужить любовь и уважение взрослого. Не удивительно ли, что рано или поздно это «притворство» разрушится? Мораль: не лепить из ребенка что-то, а попытаться узреть, кто же он на самом деле.

2. Ребенок практичен. Он живет здесь и сейчас. Для него «завтра» – понятие расплывчатое. Ребенок желает здесь и сейчас почувствовать, «что ему будет» за то, что он такой хороший. Взрослый же расчитывает, что эти хорошие качества будут развиваться в дальнейшем, и расчитывает на бескорыстие ребенка, совершая большую ошибку. Мораль: не мечтать о «светлом будущем», ребенок должен уже сегодня почувствовать, что быть добрым, умным и щедрым – это для него выгодно.

3. Один ребенок и ребенок в компании – абсолютно разные вещи. Психология толпы – это совершенно другая психология, которая подчиняется иным законам. Мораль: не судите ребенка строго за проступок, совершенный в компании. Это был не совсем он.

4. Ребенка может просто опьянить воздух улицы, как алкоголь взрослого. В результате – утрата контроля, взрыв эмоций, разрушение запретов. Мораль: это «пьяное буйство» ребенка не должно вас пугать, оно умиляет, это прекрасный повод не отдалиться, а сблизиться.