Рождение бабушки. Когда дочка становится мамой - Анат Гарари

– Послушайте, вы – это вы, и я уверена, что вы будете отличной бабушкой! Может, вам просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть, – прерывает ее Орна.

– Есть такая английская пословица, – улыбаясь говорит Мики. – Если тебе кажется, что трава у соседей зеленее твоей, поинтересуйся, как дорого они платят за воду.

Женщины смеются, даже Маргалит не может удержаться от улыбки.

Рут, успевшая за это время найти в своей бездонной сумке бутылочку с водой, нацеливает ее в сторону Маргалит.

– Слушайте, что я вам скажу! Меня тоже вначале занимали мысли о том, какой должна быть настоящая бабушка.

Рут говорит громко и уверенно, но в ее голосе заметна ирония.

– Что она, конечно, должна стоять на кухне и жарить котлеты.

Отпив из бутылки, она ставит ее на пол.

– А теперь – серьезно. Вначале я очень старалась. В первый месяц после родов я варила и привозила Талье еду, хотя, вы знаете, это больше часа езды. Оказывается, она была этому рада, очень; ее совсем не смущало, что я вдруг начала заниматься их питанием. Правда, я готовила супы и покупала разные продукты, которые мне казались необходимыми для «укрепления организма».

Она опять смеется.

– Но постепенно я поняла, что ее свекровь меня в этом превосходит. Знаете, как свекрови ей тоже важно себя проявить. Ну так пусть и проявляет!

В комнате раздается дружный смех. Рут продолжает:

– Так что теперь, когда я спрашиваю у Тальи, есть ли дома еда, и она мне отвечает: «Да, свекровь позаботилась», – я говорю: «Прекрасно! Какая она молодец!» – и я искренне рада, что мне не надо торчать на кухне. Дайте второй бабушке делать то, что вы не любите, – весело заключает она, обращаясь к Маргалит.

– Пусть она меняет пеленки! Особенно обкаканные! – сквозь смех предлагает Мики.

Ответом ей служит новый взрыв веселья, Рут даже вытирает влажные от слез глаза.

– А затем стирает их на программе «pump», – смеясь добавляет она.

– Что касается меня, – уже серьезным тоном продолжает Мики, – я бы не согласилась, чтобы свекровь моей дочки варила бы для нее, особенно когда она только что родила! Я ее мать, и это моя обязанность! С какой стати кто-то другой будет о ней заботиться?! Кроме того, ее свекровь так отвратительно готовит, что они вечно ко мне подлизываются, чтобы я сварила им чего-нибудь вкусненького!

– Моя дочка тоже признает только мою еду, но это потому, что она такая избалованная! – замечает Орна, улыбаясь и чуть привстав со стула. – Ей так нравится, как я готовлю! Она любила, когда ее подружки оставались у нас обедать, но бывало, что после этого их мамы были очень недовольны: девочки возвращались домой и просили их приготовить то же самое!

– А вот это мне знакомо! – весело откликается Клодин. – По сегодняшний день в выходные дни у меня полный дом: Лиат вечно кого-нибудь приводит с собой.

Маргалит хмурится и обращается к Нири:

– Интересно, Михаль никогда не просила меня, чтобы я принесла что-нибудь из еды. Если я ей даю, она берет, но это всегда исходит от меня. Но вот что – да, так это книги, она всегда берет у меня что-нибудь почитать. В этом она полностью полагается на мой вкус.

– А у меня никто не просит, и я никому не предлагаю, – раздается спокойный голос Анны. – У кого вообще есть на это время? Если у меня остается что-то после выходных, я с удовольствием отдам, но готовить специально для нее в середине недели?! Я в принципе не думаю, что мать должна готовить для дочки после того, как та выросла. Может, только сразу после родов, пока она не окрепла. Наама никогда не просила, чтобы я для нее варила.

Обсуждая последнюю тему, женщины явно оживились. Нири с интересом наблюдает за группой. Элла сидит по-прежнему погруженная в свои мысли, кажется, что ни смех, ни громкие голоса до нее просто, не доходят. Това смотрит на Мики и при этом нашептывает что-то Орне. Та усмехается и, в свою очередь, переводит взгляд на Клодин, которая все еще продолжает улыбаться. Рут протирает лицо салфеткой, смочив ее водой из все той же, но уже наполовину пустой бутылки; Анна поправляет красную лямку, выбившуюся из-под серой трикотажной майки. Маргалит выжидательно смотрит то на Нири, то на Эллу.

– От темы бабушек мы перешли к разговору о мамах, – замечает Нири. – Я бы хотела вернуться чуть-чуть назад, к тому, что поведала нам Рут о себе и о второй бабушке. Я думаю, что у существующего между бабушками соперничества есть по меньшей мере один положительный результат: каждая из них сможет выявить свои возможности и наклонности и на основе этого определить, в первую очередь для себя самой, свою роль по отношению к внукам и их родителям.

Нири хитро улыбается и обращается к Маргалит:

– Если использовать предложенный вами пример стиральной машины, то у каждой бабушки есть свой личный «режим», или, как вам, Маргалит, уже сказали, вы есть вы. Вот и сюда, в группу, каждая из вас пришла со своими собственными правилами, а уже здесь мы вырабатываем общую программу пользования, определяя, о чем мы будем говорить и как мы будем говорить, – ее лицо принимает серьезное выражение. – К примеру, одна из программ, которую, как мне кажется, выбрала группа, – это программа, заглушающая то, что вам неприятно, скажем, тяжелые переживания или споры, как это было на прошлой неделе. Ну а теперь, учитывая последнюю тему, я думаю, что есть еще один вопрос, который возник, но не обсуждался, а именно соперничество, которое существует между вами.

Женщины с удивлением смотрят на Нири, а Орна растерянно переспрашивает:

– Соперничество?! Я не пойму, о чем вы говорите!

– Да, соперничество, – спокойно отвечает Нири. – Вспомните, о чем вы говорили. Клодин сказала, что в каждой семье дети борются между собой за внимание родителей; Маргалит говорила о конкуренции, которая в обязательном порядке существует между бабушками. Вы рассуждаете о необходимости быть лучшими, побеждать или уступать. Я предполагаю, что сам факт выбора этой темы, пусть по отношению к происходящему вне группы, намекает на ее актуальность и здесь, в этой комнате.

– Это я виновата, – робко произносит Маргалит, в то время как остальные по-прежнему молча, смотрят на Нири. – Я затеяла этот разговор.

– Вам не за что себя винить, – улыбаясь, успокаивает ее Нири. – Это вполне естественные чувства, не зря эта тема никого не оставила равнодушной. В любой группе существует элемент соревнования: кто определяет очередную тему, кто будет говорить, кто более популярен, – перечисляет она и продолжает: – А в нашей группе ко всему этому можно еще добавить, кто окажется самой хорошей бабушкой, кто у нас лучшая мама и у кого самая удачная дочь. Есть достаточно предметов соперничества между вами, и это естественно, но вы умудряетесь придать этому шутливую форму или касаетесь этого мимоходом, глядя на себя глазами своих дочерей. вы избегаете говорить о том, что вам неприятно и спешите перейти на следующий «режим работы».

Женщины все еще молчат.