Как стать богатым - Мередит Макивер

С дочерью Айвенкой и сыном Эриком в Джорджтаунском университете.

С Доном-младшим и Эриком в клубе Mar-a-Lago в Палм-Бич, Флорида.

Еще один хороший друг – это Мохаммед аль-Файед, председатель правления компании Harrods в Найтсбридже, Лондон. В последние несколько лет на его долю выпало немало переживаний: его сын, Доди аль-Файед, был любовником принцессы Дианы. Многим из нас казалось, что, возможно, в не столь далеком будущем они поженятся, но их жизни оборвала трагическая автокатастрофа в Париже. Мохаммед – исключительно преданный отец, неустанно сражавшийся за своего сына и светлую память о нем. Мне бы хотелось, чтобы люди смогли понять его лучше. Он действительно очень хороший человек.

Джек Уэлч[41]– один из наиболее любимых мною друзей. Он сейчас пишет книгу, и я буду первым в очереди, чтобы ее купить. Не много найдется людей, которые лучше его справлялись с руководством корпорацией.

Я всегда с удовольствием встречаюсь с Джорджем Штайнбреннером. Нет, честно, таких, как он, больше нет, и его никогда не ценили по достоинству. Я помню Yankee в те времена, когда они не могли выиграть ни единой игры, когда народ избегал ходить на Yankee Stadium, а команда была в ужасающем состоянии. Джордж каждый год выводит на поле чемпионский состав и делает все, чтобы его команда победила, не оглядываясь на то, нравится это людям или нет.

Когда мы снимали программу The Apprentice, я сказал NBC, что хотел бы, чтобы Джордж прочитал кандидатам лекцию об искусстве побеждать. Они посмотрели на меня как на сумасшедшего, потому что программа должна была сниматься прямо сегодня, а на следующий день начинался розыгрыш мирового чемпионата. Однако, зная, какой Джордж хороший друг, я был уверен, что он мне поможет, и, когда я позвонил ему прямо на стадион, он тут же снял трубку и дал свое согласие. Буквально через тридцать минут мы уже были на Yankee Stadium, и даже ведущих профессионалов NBC это впечатлило. Ребята вошли в легендарный кабинет с развешанными на стенах фотографиями Бейба Рута, Джо ди Маджио, Микки Мантла и многих других великих игроков, и глаза молодых «подмастерьев» были широко распахнуты, как будто они никогда в жизни не видели ничего подобного. Джордж был исключительно добр. Он долго беседовал с молодежью, пока, в конце концов, мне не пришлось взять на себя обязанность сказать: «Джордж, ты ведь чертовски занят, позволь мне увести их». Он действительно прекрасный человек. Увы, Джорджа Штайнбреннера, вероятно, оценят только тогда, когда его не станет и Yankee будут трепыхаться где-нибудь на последних местах.

Еще один владелец спортивной команды, являющийся победителем по натуре, – это Боб Крафт, который помог привести New England Patriots ко второй победе в Суперкубке. Я познакомился с Бобом в последние два года, и он – образец джентльмена. И он сам, и его жена Майра – оба отличаются исключительной скромностью. Вместе с сыновьями Боб, методично и успешно работая, превратил команду New England, которая до появления Крафта была в полном упадке, в солидное предприятие. Том Брейди – лучший полузащитник в американском футболе. Есть и другие полузащитники, результаты которых весьма впечатляющи, но если вам нужен игрок, способный забросить четыре-пять завершающих ударов на последних минутах матча, лучше Тома никого не найти. Учитывая те контракты, которые планируется заключить, и первоклассных футболистов, уже играющих в команде, в ближайшие годы она будет становиться только лучше и лучше.

Среди других замечательных руководителей команд – Джерри Джонс, владелец Dallas Cowboys, и Боб Тиш, владелец New York City Giants. Тиш достиг успеха во всех своих начинаниях и в мире бизнеса, и в мире спорта. Ему сейчас около семидесяти, но настрой у него как у двадцати-, тридцати– или сорокалетнего.

Ларри Сильверстайн, создатель комплекса Всемирного торгового центра, мой хороший друг, но мне решительно не нравится то, что сейчас планируется сделать на этом месте. Это похоже на оживший скелет, и я не могу поверить, что Ларри действительно хотел создать именно такое впечатление. В сущности, он сейчас вынужден делать такие вещи, которых не стал бы делать при обычных обстоятельствах, ему приходится следовать общему течению. Тем не менее я уверен: Ларри выполнит свою работу на высоком уровне.

И, наконец, поскольку «Шестая страница» нередко высказывает критические замечания о своих героях, немного критики и от меня.

Дэн Разер не относится к числу моих любимцев. Несколько лет назад он хотел сделать обо мне краткий очерк для программы 60 Minutes. Мы побывали в Mar-a-Lago и в Trump International Golf Club во Флориде, и он вел себя донельзя мило и уважительно. Я был уверен, что интервью пройдет гладко.

Однако, когда оно вышло в эфир, все было преподнесено так, что хуже не придумаешь. Он показал меня произносящим речь перед полупустым залом на плохо спланированном мероприятии, в то время как буквально вчера я произнес эту же самую речь перед толпой людей, в зале, где для вместительности оставили только стоячие места. Но в 60 Minutes эту речь показывать не стали. Они просто хотели, чтобы я выглядел как можно хуже.

Дэн Разер для меня загадка. У него нет абсолютно никакого таланта, харизмы или личного обаяния, и все же год за годом CBS приносит извинения за его ужасающий рейтинг. Я мог бы взять любого человека с улицы, дать ему прочесть новости на CBS, и, уверен, его рейтинг и то был бы выше, чем у Дэна. Когда я встречаю Разера на играх Yankee, стараюсь держаться подальше. Однако могу сказать о нем и одну хорошую вещь: недавно он должен был быть конферансье на проводимом Police Athletic League ужине в честь окружного прокурора Роберта Моргентау3, одного из величайших людей в истории Нью-Йорка. Дэн позвонил мне и сказал, что будет чувствовать себя очень неудобно, выступая в качестве конферансье на ужине, председательствовать на котором буду я. Я ответил, что благодарен за звонок и совершенно не возражаю, если он будет вести этот вечер. На этот раз Дэн хорошо справился со своим делом, но я не могу забыть, как он тогда поступил со мной в программе 60 Minutes. Люди, как тигры, своих полосок не меняют.

Я хочу завершить эту главу историей о Говарде Коуселле, выдающемся спортивном обозревателе, с которым я познакомился в последнее десятилетие его жизни. Окружающие либо любили Коуселла, либо ненавидели, среднего просто не существовало, но в своей работе он, безусловно, был лучшим. Однако, по мере того как он становился старше, его язвительность возрастала, даже по отношению к людям, которые искренне любили его и помогли ему добиться успеха. Говард всегда считал, что для него недостаточно быть лишь спортивным обозревателем, ему хотелось выставить свою кандидатуру на выборы в сенат.

Говард мог сидеть на трибуне с героями спорта, которых не видел уже лет тридцать, и цитировать по памяти их спортивные результаты. Память у него была феноменальная. А потом он написал свою последнюю книгу, в которой пнул буквально каждого, кого знал, – от Руна Арледжа4 до Фрэнка Гиффорда5, одного из прекраснейших людей на свете. Это принесло ему немало вреда, потому что все его друзья от него отвернулись. Я помню, как сказал ему: «Говард, ты можешь пнуть двадцать процентов людей, может быть, двадцать пять или тридцать, но нельзя пинать всех. В твоей книге ты не сказал доброго слова ни об одном человеке. Это неправильно. Я знаю, что иногда можно и нужно кого-нибудь пнуть. Но набрасываться на всех сразу – просто нельзя».