Зачем нужны умные люди? Антропология счастья в эпоху перемен - Анатолий Андреев

«Надо молить, чтобы ум был здравым в теле здоровом» – это одно; «в здоровом теле – здоровый дух» – это, согласимся, совершенно другое.

Хорошо бы, если бы в здоровом теле был еще и здоровый дух: телесная, эмоциональная и рациональная сферы работают не в автономном режиме, а в режиме плотной взаимосвязи, в режиме системы. Вот это положение является главным. Мы можем спорить о функциях сознания или психики, выделять высший и низший тип нервной деятельности, спорить о том, где заканчиваются функции психики и начинается деятельность сознания, по-разному трактовать сам феномен когнитивной или соматической психологии и т. д. Вместе с тем наши далеко не полные знания о принципах функционирования человека как информационной системы не ставят под сомнение сам факт того, что, имея дело с человеком, мы имеем дело именно с информационной системой, которая стремится к своему информационному пределу – к целостности (модель которой – нейронная сеть, то есть необозримость и беспредельность).

В данном контексте Р и И интересуют нас не как разновидности (типы) сознания, а как типы сознания, которые определяют типы управления информацией. Разум и интеллект становятся центрами разных информационных комплексов, центрами разных моделей антропологической сборки.

На этом стоит остановиться подробнее. Типы отношения человека к миру зависят от соотношения познавательного (сознательного, рационального) и приспособительного (чувственного, иррационального) начал. Преобладание начала познавательного (вижу то, что есть, а не то, что хочу видеть) ведет к появлению человека познающего, собственно человека разумного, во главу угла своей жизнедеятельности ставящего отношение познания (и только после этого, и только в связи с познанием учитывающего потребности характера психологического).

Преобладание начала приспособительного (вижу то, что хочу видеть, а не то, что есть) меняет информационную картину мира: приспособление как акт идеологический становится актуальнее отношения познания, вера – важнее знания (познания), душа – приоритетнее сознания.

Начало познавательное реализует себя с помощью абстрактно-логических понятий, которые психика (начало чувственное) воспринимать не способна. Начало приспособительное функционирует на базе таких носителей информации, как образы, которые воспринимаются психикой, но не распознаются сознанием.

Важно подчеркнуть: мы говорим не просто о разных типах отношения к миру, мы говорим о разных версиях человека как существа информационного. В основе всех человеческих проблем человека лежит вот этот принципиальный пункт: душа (psyhe) становится информационным эпицентром мира – или сознание (logos, инстанция, противоположная душе)?

Psyhe + logos = психология.

Понятно, что в представленных нами тезисах присутствует момент упрощения информационной картины; однако за счет упрощения присутствует также и момент внесения порядка в сферу чрезвычайно запутанную, в сферу «человек – информация – отношения», где человек представлен как субъект и объект информационного взаимодействия.

Теперь настал черед рабочих определений. Начнем с информации.

Просим прощения у читателя. Мы уже давали определение информации – в другом месте и в другом контексте. Сейчас, мы надеемся, это же определение мы прочитаем по-иному, посмотрим на него «другими глазами», воспримем и поймем иначе. Рассчитываем на «магию» массива данных.

В гуманитарном смысле информацией мы будем считать любое «сообщение», поступившее в психику из внешнего мира. Психика воспринимает информацию и, далее, адресует ее сознанию.

Вот с такой информацией, воспринятой соответствующими «человеческими» системами восприятия, обработки и хранения, и работает культура.

Отсюда следует: нет психики – нет информации, нет сознания – нет информации. Вне психики и сознания любые сигналы или «сообщения» информацией не являются. Кроме того, работа с информацией предполагает «по умолчанию» учет такого фактора, как тип управления информацией (то есть принятие решений на основе либо сознательной, либо бессознательной обработки информации). Информация и ее интерпретация не просто «идут рука об руку», но представляют собой разные аспекты единого целого – информационного поля.

В этой связи определение интеллекта и разума должно учитывать следующие позиции.

1. Интеллект уже не психика, но еще не разум.

2. Интеллект, конечно, нельзя отрывать от психики, но еще грубее отождествлять его с психикой. Интеллект может продлевать и усиливать функции психики (функции приспособления человека к миру в ущерб отношению познания) – но именно потому, что И уже отделен от психики.

3. Интеллект работает с понятиями, а психика нет. Интеллекту в сотворении информационной картины мира отведена особая, отличная от психики функция.

4. Интеллект нельзя отрывать от разума, но еще грубее отождествлять его с разумом. Несмотря на то что и разум, и интеллект работают с понятиями и системами понятий, их функции в работе человека с информацией существенно различаются. Разум отвечает, если так можно сказать, за целостное восприятие мира, за связь «всего со всем»; интеллект – за линейное, фрагментарное, одномерное «постижение мира» (так сказать, за логику).

5. Интеллекту отведена маргинальная роль – быть слугой двух господ: разума и психики. Это определяет амбивалентную сущность интеллекта: с одной стороны, он может «сливаться» с психикой, образуя с ней целостный альянс; с другой – он, несомненно, по природе своей ближе к разуму, он и есть, собственно, разум в своем зародышевом состоянии.

6. Интеллект – это наша природная характеристика, это способность, которая дается нам от природы (IQ). Разум – характеристика в большей степени культурная, это приобретенный нами навык, который определяет качество нашего мышления. Коэффициента разумности пока не существует.