Право на «лево». Почему люди изменяют и можно ли избежать измен - Эстер Перель

Взывать к разуму Шона бесполезно. Умом он понимает тщетность ответных ударов, но в нем бурлят чувства. На этом этапе я обращаю внимание на два аспекта. Во-первых, я предпринимаю сдерживающие шаги. Я прошу его прислать мне на хранение список «худших вещей, которые хочется ей сделать». Во-вторых, я борюсь с проявлениями ревизионизма. Отредактированная история, которую рассказывает мне Шон, оставляет за кадром существенную часть контекста их отношений. К примеру, в ней не упоминается, что Дженни поддерживала Шона, когда тот учился в университете, а также не говорится о множестве других разделенных обязанностей. Разрушая однобокое представление о проблеме, мы обнажаем боль, которая скрывается за гневом.

Измена изменнику

Мстительное сердце не всегда готово слушать голос разума. Порой адекватной расплатой оказывается лишь такая же боль. В древней традиции зеркальных наказаний ответная измена находится среди самых типичных карательных стратегий. Две женщины многое рассказали мне об этом темном искусстве.

Джесс влюбилась в Барта, который был на двадцать лет ее старше, и пришла в восторг, когда он ради нее ушел от жены. Его взрослые дети были вовсе не в восторге. Негодуя, что эта «авантюристка» заняла место их матери, они хитрым образом слили Джесс информацию о еще более молодой женщине, которая сопровождает Барта в так называемых командировках. «Как он мог так со мной поступить?!» – восклицает Джесс. В прошлых отношениях Джесс тоже была не святой – любовные треугольники были для нее обычным делом, позволяя скрывать ее уязвимость. Но с Бартом, объясняет она, все было иначе. С Бартом она «пошла ва-банк».

Теперь она погрузилась в тоску отверженности. «Он не просто обманывал меня – он лгал мне в медовый месяц! Я могу понять, когда люди устают после нескольких лет, но в самом начале, когда мы были как кролики?»

Джесс стремилась вернуть себе контроль над ситуацией. Ей хотелось, чтобы Барт почувствовал то же самое – так сказать, око за око. Ее бывший парень Роб был вне себя от радости, когда она появилась у него на пороге.

– Как это поможет? – спросила я.

– Мне нужен друг, – защищаясь, ответила она.

Однако мне было ясно, что Джесс искала не сочувствия, а возможности свести счеты.

– Вы говорите, что цените честность, – сказала я. – Можем ли мы считать Роба вашей страховкой?

К чести Джесс, она быстро признала мою правоту.

– Я не считаю, что поступаю правильно. Я понимаю, что это мне не на пользу. Но это единственный способ до него добраться. Он заслужил это, поступив так со мной.

Поскольку Барт изменил первым, Джесс считает себя вправе отплатить ему тем же.

Мы часто слышим, что месть сладка, но исследования и жизнь доказывают обратное. Специалисты по вопросам поведения заметили, что месть не гасит враждебность, не отправляет правосудие и не подводит черту под прошлым – вместо этого она сохраняет память обо всех неприятных аспектах случившегося. Мимолетное торжество при осознании собственной непогрешимости загоняет нас в ловушку одержимости прошлым. Когда у нас нет возможности наказать предателя, мы быстрее двигаемся дальше.

Мы с Джесс обсудили, как эта расчетливая месть скажется на ее бывшем парне. Я предположила, что она достаточно ценит прежние отношения, чтобы не делать его инструментом в своем коварном плане. Она надеется воссоединиться с Бартом, в то время как Роб до сих пор лелеет надежду вернуть саму Джесс. Чтобы залечить ее сердечные раны, не обязательно разбивать сердце Робу.

Лайлани на десять лет младше Джесс, но взяла свою стратегию из того же проверенного временем сборника игровых схем. Она выросла в опасном районе Окленда, Калифорния, и называет себя хулиганкой. Лайлани привыкла использовать собственное тело, чтобы получать желаемое: еще в тринадцать лет она завоевала «парня с машиной, который делал [за нее] домашку».

Она быстро научилась обставлять мужчин в их же игре. «Когда мне казалось, что меня вот-вот бросят, я работала на опережение и бросала их сама». Но в двадцать девять она решила, что ей пора искать других отношений. Познакомившись с Кэмероном через приложение OKCupid, она тотчас почувствовала, что он не такой, как другие. «Он был порядочным, ответственным и при этом симпатичным».

Два года все было идеально. Как и Джесс, Лайлани забыла о старых замашках и позволила себе довериться партнеру. «Впервые я не искала отходных путей. Я пребывала в блаженном неведении, пока мне на Фейсбуке не написала какая-то женщина: «Мы не знакомы, но вам стоит знать, что мы с вашим парнем встречались. Он никогда о вас не говорил, но я нашла ваши фотографии в Интернете. Хочу сказать вам, что с этой минуты не собираюсь иметь с ним ничего общего. Мне очень жаль».

Лайлани решила проверить ее слова, но Кэмерон удалил все свои аккаунты в Интернете. Она спросила его прямо, и он принялся все отрицать. Но она не сдавалась. «Рыбак рыбака видит издалека, – говорит Лайлани. – Я тоже умела врать и решила подождать, пока не найду доказательств. Я дала ему возможность выложить все начистоту, но он продолжал лгать мне в лицо. Это до сих пор не укладывается у меня в голове». Она ответила той женщине на Фейсбуке и попросила ее прислать доказательства. Оскорбленная любовница Кэмерона чувствовала себя в равной степени обманутой, а потому с радостью согласилась помочь. Лайлани не удивилась этому. «Правило номер один: если заводишь любовницу, она должна знать, что она любовница! Она была вне себя». Имея на руках цифровые улики – сообщения, фрагменты секс-переписки и целые цепочки писем, – Лайлани загнала Кэмерона в угол.

«[Когда Кэмерону пришлось признать правду], мое удивление сменилось болью, – говорит она. – Всю жизнь я была той еще стервой, использовала парней для достижения собственных целей, а потом бросала их. Я впервые решила завести серьезные отношения и дала им шанс. Я думала, что встретила достойного парня, но он лишь доказал мне, что мужчины неисправимы. Теперь обдурили меня. Дерьмовая карма».

Размышляя о случившемся, Лайлани задалась вопросом: «Может, это мое наказание за то, как я поступала с другими парнями?» Но затем она поговорила с подругами и некоторыми друзьями, и они все пришли в негодование. «Они все твердили мне одно: преподай ему урок, иначе он продолжит выкидывать такие коленца».

Лайлани согласилась с друзьями и продумала план: «Он тоже заслуживает дерьмовой кармы. Мне всегда хотелось попробовать секс втроем – теперь, кажется, я получила на него лицензию. Если он узнает, я буду только рада. Мне будет приятно сделать ему больно. Он это заслужил».

Слушая истории Лайлани и Джесс, можно предположить, что из-за своих грехов они проявят сострадание к изменникам, однако человеческие представления о справедливости обычно необъективны: люди зачастую полагают, что нанесенное им оскорбление хуже оскорбления, которое нанесли они сами. Это весьма примечательный случай применения двойных стандартов.

Я сочувствую Лайлани и Джесс. Их реакция понятна, но разработанные ими планы мести совершенно неэффективны. Они попали в ловушку конкуренции. Подобно многим женщинам, которые борются за равенство в по-прежнему преимущественно мужском мире, они не могут нащупать грань между «мягкостью» и «силой». Они обе разрываются между «я хочу, чтобы ты вернулся ко мне» и «я не позволю тебе вернуться, это слишком опасно».