Рывок. От отличного к гениальному - Мэтью Сайед

Если я не смогу быстро выучить урок, значит, я не умный.

Мне не следует рисовать ничего сложного, а не то они поймут, что я не Пикассо.

Мне лучше перестать готовиться, иначе они подумают, что я не такая уж и умница.

Эти примеры, позаимствованные из книги Двек «Гибкое сознание» (Mindset. The New Psycholology of Success)^[8], намекают на совершенно новый подход к взаимодействию с учениками, стремящимися к успеху спортсменами и со всеми остальными. Нужно хвалить усилия, а не талант; следует подчеркивать, как старание может изменить способности, мы должны учить себя и других видеть в трудностях шанс для обучения, а не угрозы, а неудачу интерпретировать не как унижение, а как благоприятную возможность.

В таком случае как же похвалить ученика, который справился с заданием быстро и легко? Как похвалить усилия, а не талант, если ребенок справился с заданием, не приложив никаких усилий? Вот совет от Двек: «В таких случаях я говорю: “Ой-ой. Похоже, задача была слишком легкой. Извини, что зря потратила твое время. Давай выполним другое задание, которое действительно тебя чему-нибудь научит!”»

Исследование Двек имело далеко идущие последствия. Многие педагоги считали, что занижение стандартов повышает самооценку учеников и в конечном счете способствует достижениям. Так считали работники системы образования в Соединенных Штатах и в Европе в 1970-х и 1980-х, и эта точка зрения остается влиятельной и сегодня.

Но теперь совершенно очевидно, что, несмотря на благие намерения, она губительна для образования. «Истоки у этого мнения те же, что у привычки перехваливать интеллект учеников, – считает Двек. – Ничего хорошего из этого не получится. Занижение стандартов приводит всего лишь к понижению качества образования учеников, которые привыкают к легкой работе и потоку похвал».

Цитадели совершенства

Восьмилетняя девочка в ярко-розовом платьице отбивает мячи на корте № 1 Академии тенниса Ника Боллетьери на западе Флориды. Мячи с помощью специального устройства подает один из тренеров академии, а девочка выполняет удар слева двумя руками с такой силой, что по инерции поворачивается на пол-оборота.

Затем тренер меняет упражнение и начинает подавать мячи под правую руку девочки, сопровождая напоминаниями о важности ритма и техники. Время от времени поток мячей, летящих через сетку, останавливается, и тренер обращает внимание на определенный аспект: «Не сжимай ракетку слишком сильно» или «Старайся думать о том, куда ты направляешь мяч». Лоб девочки сосредоточенно хмурится, по щекам стекают капельки пота – на улице жарко и влажно.

Точно такую же сцену можно наблюдать на каждом из кортов, протянувшихся до самого горизонта, словно это зеркальная комната с бесконечным числом отражений. И через какое-то время перестаешь удивляться ребенку ростом чуть больше ракетки, который с таким упорством отбивает мячи.

Основав в 1978 году свою академию на побережье Флориды, Боллетьери со временем превратился в символ мастерства. Но когда я обходил корты – открытые и крытые, – становилось ясно, что от других теннисных центров мира эту академию отличает вовсе не качество тренировок. Отличие в качестве установок.

Дети тренировались увлеченно; они воспринимали физические нагрузки как привилегию, а не как обязанность, а еда была для них горючим, которым заправлялись для продолжения тренировок. Атмосфера здесь отличалась от атмосферы в других теннисных центрах. Конечно, в них тоже присутствует желание тренироваться и упорно трудиться, однако оно не такое явное, мощное и ненасытное. Тут им буквально пропитано все.

Чем объясняется такая разница? В поисках ответа на этот вопрос я наблюдал за тренировкой, которую восьмидесятилетний Боллетьери проводил на одном из закрытых кортов. Он никогда не слышал имени Кэрол Двек, не знал о ее экспериментах с «похвалой», но все, что он говорил и делал, способствовало формированию установки на рост у его ученика, двенадцатилетнего французского теннисиста по имени Ив.

Тренер хвалит усилия, а не талант; при первой же возможности он рассказывает о том, насколько мощным стимулом для изменений является тренировка, а во время каждого перерыва напоминает о важности упорной работы. Ошибки своих учеников он рассматривает не как добро или зло, а как возможность улучшить игру. «Все в порядке, – говорит он ученику, который ударом справа посылает мяч за пределы корта. – Ты на верном пути. Дело не в ошибках, а в том, как ты на них реагируешь».

Вот официальное кредо Боллетьери, под которым могли бы подписаться все его ученики: «Каждая попытка, в которую вложена страсть, полезна, независимо от результата. Дело не в победе или поражении, а в усилии, приложенном для получения результата. Лучший способ предсказать будущее – создать его, и поэтому мы убеждены, что владеем лучшими методами тренировки, чтобы помочь каждому спортсмену исполнить свою мечту, достичь своей цели и в конечном счете реализовать свои возможности в спорте и в жизни».

Это самое краткое из возможных описаний практического применения теории о мастерстве или самое красноречивое изображение достоинств установки на рост. Стоит ли удивляться, что из академии Боллетьери вышли такие блестящие спортсмены, как Андре Агасси, Джим Курье, Мартина Хингис, Мария Шарапова, Анна Курникова и Елена Янкович?

В эксперименте Двек мы видели, как похвала усилиям, а не таланту помогала формировать у школьников установку на рост, что имело серьезные последствия. Проблема в том, что эти последствия, как выявили дальнейшие эксперименты Двек, оказались относительно кратковременными: предоставленные сами себе, дети в итоге возвращались к установке на данность, предшествовавшей похвале.