Сверхнормальные. Истории, которые делают нас сильнее - Мэг Джей

В XVIII веке сэр Фрэнсис Гальтон собрал биографические данные о почти тысяче известных государственных деятелей, писателей, ученых, поэтов, музыкантов, художников, военачальников и прочих знаменитостей и, проанализировав их, высказал идею, что их невероятный успех является продуктом «тройственного союза врожденных способностей, энтузиазма и готовности много и тяжело трудиться»^[216]. То, что врожденные способности поставлены в этом союзе на почетное первое место, скорее всего, неслучайно. Например, в те времена кузен Чарльза Дарвина Гальтон также решительно высказывался в пользу данного аргумента в своей популярнейшей книге Hereditary Genius^[217], в которой утверждал, что интеллект и талант в значительной степени характеристики врожденные, передаваемые в великих семьях из поколения в поколение. Однако уже к XIX веку исследователи поставили под сомнение главенство врожденных способностей, таких как интеллект, и начали обращать больше внимания на другие два фактора, названные Гальтоном: энтузиазм и упорный труд. Например, психолог Льюис Терман провел так называемое Исследование одаренных: пронаблюдав за особенно быстро и успешно развивающимися в плане интеллекта детьми до их взросления, он обнаружил, что упорство было более надежным предиктором успеха^[218] этих людей в выбранных ими областях деятельности, чем коэффициент интеллекта. А психолог Кэтрин Кокс, ученица Термана, проанализировав жизнь триста одного общепризнанного гения, обнаружила, что даже с учетом интеллекта их достижения в жизни в значительной мере зависели от таких факторов, как «постоянство мотивов и усилия»^[219].

В XXI веке эта непоколебимость многим из нас известна как твердость характера^[220], или, как ее называет исследователь Анжела Дакворт, «пассионарность и настойчивость». Многочисленные исследования показали, что упорство, или твердость характера, способствует успеху человека в самых разных областях, будь то средний академический балл в школе, достижения в дальнейшей учебе, отличные показатели на Общенациональном конкурсе правописания, отсутствие разводов и, как в случае Пола, стабильность рабочего места, в том числе в армии.

Тем не менее, хотя о важности твердости характера сегодня говорят много и с огромным значением настойчивости тоже уже практически никто не спорит, пассионарность, по-видимому, понята и признана пока гораздо хуже^[221]. Пассионарность, или энтузиазм, о котором говорил Гальтон, или мотив, на который ссылается Кокс, представляет собой эмоциональный компонент, приводящий все в движение. Каждому из нас нужна причина, чтобы прилагать усилия и бороться за то, чего мы хотим, особенно когда желаемое не дается без большого труда. Не зря же один видеоролик ВМФ^[222], посвященный трудным вызовам учебы в Офицерской кандидатской школе, начинается с разговора троих выпускников программы о незаменимости истинной любви, даже страсти к своему делу. «Если у вас нет страсти, — прямо утверждает один из них, — вы ничего не добьетесь». Конечно же, все вышесказанное отнюдь не означает, что гнев — единственная эмоция, побуждающая нас много и упорно трудиться над достижением своей цели, но это, безусловно, один из самых верных способов добиться желаемого. По данным целого ряда исследований, начиная с семи месяцев и до взрослого возраста (вплоть до глубокой старости), наибольшую настойчивость при столкновении с непомерно сложными задачами — скажем, заполучить игрушку, которую кто-то крепко держит; открыть запертую коробку неподходящим ключом; решить задачу, не имеющую решения, — демонстрируют люди, которых больше других злит и раздражает неудача^[223].