Карточный дом. Психотерапевтическая помощь клиентам с пограничными расстройствами - Ирина Млодик

Депрессивный будет готов вам довериться, если вы всерьез примете его отчаяние. Если вы поверите его чудовищной усталости, невозможности иногда вставать с кровати и что-то делать. Если вы не будете призывать его говорить быстрее и громче (чего так часто хочется). Для начала поверьте, что все, абсолютно все чувства были ему запрещены, подавлены. Разве что бессмысленность и уныние… Вот это все будет перед вашими глазами еще достаточно долго. Наберитесь терпения: оживление придет, но не так быстро, как бы вам хотелось. А пока пытайтесь не терять интерес, собственную энергию и веру в то, что вам обоим что-то откроется.

Компульсивный отчаянно хотел бы получать от вас задания, желательно каждый раз, и совершенно не факт, что он выполнит хоть одно. Но хотеть будет. Ваша способность терпеливо, разнообразно и убедительно отвечать на вопрос «Ну и что с этим делать?» сослужит вам добрую службу. Ваше понимание и принятие того факта, что «сделанное» обладает для него какой-то ощутимой ценностью, а все иное — «пустая трата времени», поможет вам до тех пор, пока ваш подопечный не научится фокусироваться не только на делах, но и на бытии, на ощущениях, впечатлениях, чувствах.

Орально-зависимый будет считать, что вы его усыновили или удочерили, и теперь должны быть для него источником всего. Причем вы должны быть качественным и точным источником, а не каким попало. Ему будет больно расставаться с вашей идеализированной таким образом фигурой. Это непременно случится на других стадиях, а пока будьте, что ж делать. Не за горами, а за далекими горами его способность быть самому себе источником, так что пока крепитесь.

Психопат и параноик проверять вас не закончат никогда. Они будут подозревать вас в злых намерениях, обесценивать вашу значимость, умаляя вашу способность помочь им, при этом виртуозно и незаметно для вас отнимая власть над процессом (нарциссы горестно курят в сторонке, их обесценивание бесхитростно и незатейливо в сравнении с этим), манипулировать, пугать и не допускать до ощущения собственной уязвимости. Поэтому бойтесь и не лезьте. Все очень постепенно. Забудьте педаль «газ», но знайте, где лежит ваша «бейсбольная бита». Лучше проверьте, достаточно ли у вас надежный юрист и все ли финансовые дела в порядке.

А самая важная проверка будет происходить неосознанно: проверка на ваше качественное присутствие. Случалось, что я слышала от бывших клиентов начинающих терапевтов: «Он такой замечательный, все правильно говорит, но…». Само «но» объяснить им трудно… Если невротик в основном встречался с адекватными реакциями и людьми, то он и проецирует на вас свою адекватность, неважно, присутствует она у вас или нет. «Пограничник» же очень восприимчив к неприсутствию, невовлеченности, асинтонности. Перенос из прошлого и собственная проекция работают стремительно, а потому даже если вы суперадекватны и хороши, еще не факт, что все сложится.

Проверка терапевта — дело неизбежное, объяснимое, и успех сего мероприятия зависит, конечно, не только от вас, но и от способности вашего «пограничника» справляться со своим переносом.

В классическом психоанализе работа с переносом является основой и сутью, задается самими рамками терапии и нейтральностью терапевта. Не всякий «пограничник» способен пройти через эту полосу нейтральности и иметь дело с развернувшимся перед его глазами переносом. Детство-то было какое? Помним. Соответственно, от терапевта, как и от родителей, в своих фантазиях «пограничник» не может получить ничего хорошего.

Безусловно, есть опытные аналитики, способные удержать «пограничника» в работе даже в момент сильных переносных чувств. Вместе с ним прийти к тому, что перенос — это важная субъективная реальность, по-прежнему вызывающая много чувств. И помочь ему увидеть, что существует и другая реальность — живой терапевт, который ничего не делал, не имел в виду (из того, что мерещится клиенту); он находится здесь как раз для того, чтобы помочь ему быть с этими чувствами. И тогда можно понять: да, прошлое было таким, и неудивительно, что все это сейчас всплывает в переносе, но есть еще настоящее, происходящее сейчас, и терапевт — это просто человек, который помогает разобраться с тем, что было. Прийти к такому восприятию, к пониманию того, что существуют две реальности (субъективная из прошлого и условно объективная из настоящего), «пограничнику» очень трудно, часто на это требуются месяцы и годы работы.

Поскольку экзистенциальный подход является гуманистическим, а не клиническим, реальное присутствие терапевта, клиент-терапевтические отношения — это то, благодаря чему, в частности, и происходят изменения. Перенос, безусловно, является предметом работы, но не основным. Наши отношения с клиентом — лишь часть его субъективности, которую мы рассматриваем. Клиент приносит нам свою жизнь, бытийность, и в том числе свой способ выстраивать близость. Поэтому в процессе работы мы находимся в разных модусах его бытия, не фокусируясь только на границах и переносе. Конечно, получается, что мы жертвуем глубиной проработки за счет широты рассмотрения. Но у каждого подхода свои задачи и свои ограничения.

Безусловно, когда начнется работа с детским материалом, проекции на терапевта как на родительскую фигуру начнут активно появляться и влиять на ваш контакт. Ваша способность принимать несколько реальностей одновременно и помогать в этом клиенту будет создавать условия для проработки его проблем. И, безусловно, задача состоит не только в том, чтобы сказать: «Вас тогда критиковали и обесценивали, но я-то этого не делаю», а и в том, чтобы прожить вместе все, что всплывает в процессе работы, и показать, что у людей может быть одновременно много мотивов.

«Пограничнику» особенно трудно принять тот факт, что его критикующий родитель желал ему «добра». Ведь сначала, как мы помним, «пограничник» находится в полярности: или «у меня было прекрасное детство и мои родители святые», или «эти ужасные люди меня навсегда покалечили». Когда придет время осознавать ту отщепленную боль, ему трудно будет понимать, что у родителей были свои мотивы так поступать, свой способ позаботиться, скорее всего, единственный им доступный.

Много времени пройдет в проработке этих сильных чувств, прежде чем появится способность воспринимать «и… и…». Одновременно заботились и калечили, растили и по-своему «уничтожали», любили и при этом игнорировали. Безусловно, «пограничнику» неоткуда было взять это целительно расширяющее «и… и…». Потому что они, его взрослые, когда-то укрепляли эту полярность: «Если ты на меня злишься, значит, не любишь!». Откуда было взяться такой способности?

Но у нас есть возможность и необходимость показывать ему в терапевтическом контакте это «и… и…» — это помогает ему осваивать такой способ восприятия реальности. Ему одновременно кажется, что мы его игнорируем (обесцениваем, не любим, не выдерживаем, хотим покинуть и т. д.) — и мы здесь, помогаем ему разобраться с тем, как он себя ощущал, когда это все с ним происходило. Прямо сейчас проживаются те самые детские чувства, только теперь есть к кому их отнести и с кем разделить.

Пока пограничный клиент находится в своем «или… или…», он вынужденно лишается чего-то. Если он находится в ощущении, что его детство было прекрасным и никто его не травмировал, то ему никак не объяснить самому себе, почему же он сейчас так страдает и не может многое из того, что могут другие люди. Разве что начиная себя ругать и критиковать, но обычно это совсем не способствует «выздоровлению».