Как стереотипы заставляют мозг тупеть - Клод М. Стил

Наше интервью продолжалось некоторое время. Тед не ожидал, что этот курс так сильно на него влияет. Я объяснил ему свои идеи, над которыми студенты и я работали: как значение социальной идентичности, такой, как белый и черный цвет кожи, укоренилось в ситуационной идентификации. Я сказал, что, вероятно, поэтому он чувствовал свою белизну так сильно в своей группе: она сделала его меньшинством. Также в тему занятия были вынесены негативные стереотипы о белых как о расистах или расово невнимательных. Это поставило Теда под давление, объяснил ему я.

Я объяснил это давление на него как личную идентификацию в классе, его крест. Он внимательно слушал. Воодушевленный, я стал еще более поучительным, говоря ему, что он, вероятно, учится на занятиях чему-то ценному. Он изучал опыт других групп, и он давал ему широту, за которой он охотился, делал его более космополитичным. Он внимательно слушал и сказал, что это было бы здорово. Но когда интервью закончилось, Тед сказал, что больше всего его впечатлило в классе, как ему пришлось себя чувствовать, насколько это повлияло на «умность» его и его чернокожих одногруппников.

Опыт Теда в этом классе – его слабое участие, его рефлексия, его нерешительность в мышлении о материальном, его более низкая, чем обычно, производительность – похоже, все это отражает угрозу, подобную той, что испытывают женщины, решая трудный тест по математике, или чернокожие, проходящие сложный академический тест любого рода. Эти угрозы различаются по форме. Групповая идентичность отличается. Тед – белый мужчина, а не женщина или чернокожий, решающий тест. Аспект его поведения, затронутый угрозой, был другим: Тед был обеспокоен своим недостаточным участием и рефлексией в классе больше, чем своей успеваемостью как таковой. И стереотип, вызванный его поведением, беспокоил его по-другому: он волновался, что рассматривается как расово нечувствительный человек, а не как глупый. Он также знал, что он был в безопасности от этого давления на других занятиях, где он не был в меньшинстве – в отличие от негров на тех занятиях, для которых этот курс был одним из немногих мест, где они пользовались таким преимуществом. Тем не менее он испытал угрозу подтверждения стереотипа в группе, которая сильно на него повлияла.

История Теда многое объясняет: угроза идентичности того типа, который показательно влияет на интеллектуальную производительность женщин и чернокожих людей, вероятно, является общим явлением, которое в той или иной форме, в той или иной ситуации может затронуть любого. На земле не существует группы, которая не имеет негативных стереотипов вовсе – старики, молодежь, северяне, южане, протестанты, компьютерные вундеркинды, калифорнийцы и так далее. И когда люди с этими идентичностями что-то делают или находятся в ситуации, в которой негативный стереотип о группе актуален, они могут ощутить угрозу подтверждения стереотипа; они могут почувствовать давление перед перспективой подтверждения стереотипа из страха, что о них будут судить или относиться к ним согласно ему. Угрозы идентичности как эти, личная идентификация, являются частью жизни всех.

Тем не менее в начале нашего исследования у нас не было доказательств того, что это правда, что угрозы идентичности являются частью жизни каждого человека. Мы показали это влияние на сильных в математике студенток и сильных афроамериканских студентов. Образовалась некая общность: так получилось в двух группах, а не только в одной. Но скептик может возразить, что эти две группы (женщины и чернокожие), возможно, усвоили негативный стереотип о способностях своей группы, и, возможно, данная интернационализация способствовала их восприимчивости к угрозе подтверждения стереотипов – восприимчивость, необходимую для возникновения эффекта, которую мы получили в нашем эксперименте. Вспомните цитату Гордона Олпорта из главы 3: «Не может человек ложную или истинную репутацию вдалбливать, вдалбливать, вдалбливать себе в голову, ничего не делая со своим характером». Проявились бы подобные эффекты на ком-либо, если бы не взросление с подобным «вдалбливанием» и неуверенность в себе, которая, по мнению, Элпорта следует за ним?

Как часто говорят в науке, это эмпирический вопрос, вопрос, на который можно ответить исследованиями, и, следовательно, на него должны ответить исследования, а не домыслы. Ответ на этот вопрос, как мы пришли к выводу, будет состоять из двух шагов. Во-первых, нужно определить, действительно ли эффекты угрозы подтверждения стереотипа требуют некоторой предварительной восприимчивости к стереотипу. Во-вторых, возможно ли обнаружить эффект угроз подтверждения стереотипа в других группах – в реакции на различные стереотипы и вызывающе иное поведение.

Мы начали с первого вопроса, общаясь в нашей лабораторной группе и с коллегами. В то время мой коллега Ли Росс сидел в кабинете напротив моего. За эту способность Ли – видеть проблему со многих сторон – его часто называют социальным психологом. Его бывший студент однажды представил его как Чарли Паркера^[12] от социальной психологии. Он чувствует самые щекотливые темы также точно, как подбирает ноты джазовый саксофонист. Было бы намного хуже не пойти в его кабинет, чтобы обсудить с ним идею. Мы поговорили.

Появился подход к нашей проблеме. От нас требовалось, казалось бы, невозможное: навязать угрозу подтверждения стереотипа группе, в область деятельности которой не входили негативные стереотипы, и, таким образом, у них не могло быть внутренней восприимчивости к стереотипам. Если в таком случае они покажут низкий результат, мы будем знать, что никакой предварительной восприимчивости к стереотипу не требуется, чтобы испытать угрозу. Мы будем знать, что угрозы подтверждения стереотипа в сиюминутной ситуации достаточно. Если они не покажут низкий результат, мы будем знать, что предварительная восприимчивость была необходима для них, чтобы испытать угрозу. Но как это сделать? Как мы можем заставить группу испытать угрозу подтверждения стереотипов в области, где не существует таких стереотипов?

Джошуа Аронсон, Майкл Люстина, Келли Кио, Джозеф Браун, Кэтрин Гуд и я в конце концов, пришли к стратегии. Мы подвергнем успешных, крайне уверенных в себе белокожих студентов-математиков мужского пола угрозе подтверждения стереотипа по отношению к другой группе – американцам азиатского происхождения, вокруг которых существует позитивный стереотип в математике. Как только они начнут сложный тест по математике, мы скажем им, что они участвуют в исследовании, посвященном успехам азиатов в математике, и что тест, который они писали, это «тот, с которым азиаты, как правило, лучше справляются, чем белые». Мы поставим их в ситуацию, сопоставимую с той, в которой женщины и чернокожие люди сталкивались с угрозой подтверждения стереотипа в группах в наших предыдущих экспериментах. Они рискуют подтвердить математическую неполноценность их собственной группы – на этот раз не напрямую, а в отношении к стереотипному превосходству другой группы. Их нормальное разочарование в тесте, таким образом, может означать, что, как белые, они имеют ограниченные математические способности по отношению к азиатам. Для белых студентов, которые интересуются математикой, такое восприятие и возможность быть судимыми и рассматриваемыми с такой точки зрения, может быть достаточно печальной, чтобы отвлечь их и подорвать их результат тестирования.