План Б. Как пережить несчастье, собраться с силами и снова ощутить радость жизни - Адам Грант

Четвертая возможность посттравматического роста — нахождение большего смысла в жизни, более явственного ощущения цели, которое произрастает из убежденности в том, что ваше существование имеет значение. Говоря словами Виктора Франкла, «в каком-то смысле страдание перестает быть страданием в тот момент, когда в нем появляется смысл».

Многие находят смысл в открытии для себя религии или погружении в духовность. Травматический опыт может привести к более глубокой вере, и люди с сильными религиозными или духовными убеждениями проявляют большую стойкость и способность к посттравматическому росту. Раввин Джей Мозес, проводивший нашу с Дэйвом свадьбу, сказал мне: «Обретя Бога или высшую силу, мы понимаем, что не являемся центром мироздания. Мы многого не знаем о человеческой жизни, но в ней все равно присутствуют порядок и смысл. Это помогает нам почувствовать, что наши страдания не случайны и не бессмысленны».

Но эти же страдания могут заставить нас усомниться в Божьей милости. Лаверн Уильямс, служительница церкви из Монтклэра, штат Нью-Джерси, рассказывала нам, что усомнилась в Боге, когда страдала от депрессии, а у ее сестры нашли рак. «Временами я была зла на Бога: "Как Ты мог такое допустить?"» Но потом подумала, что «нет смысла просто молиться Богу и думать, что Он все исправит. Он не какой-то джинн, у которого можно просить о чем угодно, и будет происходить только хорошее». В конечном итоге ее вера помогла ей преодолеть убежденность в том, что ничего хорошего уже никогда не случится: «Даже в самые темные часы можно сохранить надежду. В том и состоит суть веры… она помогает вам помнить о том, что рано или поздно и это тоже пройдет».

Прошлой весной я прочитала открытое письмо ветерана Национальной футбольной лиги (НФЛ) Вернона Тернера молодому себе. В нем он описал, как произошло его зачатие: на его мать, восемнадцатилетнюю спортсменку, напали на улице, сделали ей укол героина и подвергли групповому изнасилованию. Когда Вернону было одиннадцать лет, он зашел в ванную и увидел, как мать делает себе инъекцию героина. Вместо того чтобы выгнать его, она сказала: «Я хочу, чтобы ты видел, как я это делаю, потому что не хочу, чтобы это делал ты… Потому что это скоро убьет меня». Четыре года спустя она умерла. Вначале о Верноне и четверых младших детях заботился его отчим, но потом и его не стало. Вернон к тому времени только поступил в колледж. Ему еще не было и двадцати, а он оказался старшим в семье.

Письмо так тронуло меня, что я решила связаться с Верноном. Он рассказал мне, что в тот момент ощутил себя на самом дне. «Я думал, что меня наказывают. Сначала Господь забрал маму, потом папу. А теперь я мог потерять всю семью. Я встал на колени и молился. Я просил Бога указать мне, как сохранить ее». Вернон подумал, что единственный способ заработать достаточно денег, чтобы обеспечить своих братьев и сестер, — это попасть в НФЛ. Он был звездой университетской команды второго дивизиона, но ему часто говорили, что он недостаточно высок, силен или талантлив для того, чтобы стать профессионалом. «Но я должен был это сделать, потому что иначе мои братья и сестры попали бы в приемные семьи. Я не хотел, чтобы мои гены решили мою судьбу. Я хотел сам стать ее хозяином», — писал он в письме.

У Вернона была четкая цель. Каждый день он просыпался в два часа ночи и тренировался, таская вверх по склону горы автомобильную покрышку на веревке. «Духовно и физически я дошел до предела. Тренируясь для НФЛ, я добровольно поместил себя в такой ад, которого не пожелал бы и злейшему врагу. Я был готов умереть на футбольном поле». И в конце концов ему удалось попасть в лигу. «Источником стойкости для меня, — признавался он, — был Господь, давший мне силы, и моя мама, которая сказала мне перед смертью, что мы должны держаться вместе, что бы ни случилось. Я стал играть в футбол, чтобы спасти свою семью. Они измеряли мои физические данные, но не могли измерить мое сердце».

Семья и религия — величайшие источники смысла для многих людей. Но цель в жизни может дать и работа. Виды деятельности, где люди чаще всего находят смысл жизни, связаны с помощью другим. Работа священника, медсестры, пожарного, специалиста по профилактике и психотерапии зависимостей или воспитателя детского сада может быть непростой, но мы полагаемся на этих часто не получающих достаточного признания профессионалов во всем, что касается нашего здоровья и безопасности, обучения и роста. Адам опубликовал пять различных исследований, показывающих, что значимая работа предотвращает истощение физических и духовных сил. Он обнаружил: чем сильнее люди, работающие в частных компаниях, благотворительных и правительственных организациях и в армии, верят в то, что их деятельность помогает другим, тем меньше они подвержены депрессии и эмоциональному выгоранию на работе. А в те дни, когда им удается сделать на работе что-то значимое для других, они чувствуют себя более энергичными дома и успешнее справляются с трудными ситуациями.

После смерти Дэйва моя работа стала еще важнее для меня; я больше, чем когда-либо, стала разделять миссию Facebook — помогать людям общаться и делиться сокровенным. В 2009 году брат моей подруги Ким Джабал покончил с жизнью на свой сороковой день рождения. Его родные были так потрясены этим, что не представляли, как смогут вынести церемонию прощания. Но «люди хотели поделиться своими историями, поддержать нас и друг друга, — говорила мне тогда Ким. — И они сделали это на Facebook. На нас обрушился поток любви и поддержки — мы каждый день читали новые истории, смотрели новые фото, узнавали людей, которые знали и любили его».

То же самое произошло со мной. Я не понимала до конца, насколько Facebook может быть важен для того, кто пережил потерю, пока не ощутила это сама. В своей речи на похоронах Дэйва наш друг Цандер Лурье рассказывал о щедрости Дэйва и вдруг остановился на середине фразы и сделал то, чего никто из нас раньше не видел на похоронах: он попросил «поднять руки тех, кому Дэйв Голдберг помог изменить жизнь к лучшему — дал важную подсказку, ценный контакт, поддержал в трудные времена». Я обернулась и увидела, как сотни рук взмывают в воздух. В тот день было невозможно выслушать все истории, и даже если бы я смогла, то была не в том состоянии, чтобы запомнить их. Но многие из них теперь хранятся на странице Дэйва в Facebook. Один за другим люди, знакомые и незнакомые мне, делились тем, как Дэйв пожертвовал временем, чтобы помочь им найти работу, начать свое дело, выиграть в суде. Наш товарищ Стив Филер опубликовал видео, в котором Дэйв поддерживает свою команду на бейсбольном матче, и написал: «Дэйв напомнил мне о том, как это здорово — "болеть"… и когда "болеют" за тебя. Он научил меня чувствовать момент. В Кремниевой долине, где "что дальше" ставится выше, чем "что сейчас", очень редко можно встретить человека такого же теплого и живущего в настоящем, как Дэйв».

Тем, у кого есть такая возможность, значимая деятельность может помочь пережить потерю. Когда жена моего друга Джеффа Хьюбера умерла от рака кишечника, я дала ему совет, который нередко слышала сама: не принимай важных решений на ранних стадиях острого горя. К счастью, Джефф проигнорировал его. Он бросил свою работу и стал генеральным директором GRAIL, компании, которая занимается диагностированием рака на ранних стадиях. «Я чувствовал, что будто прошел через портал, — сказал мне Джефф. — Назад дороги нет. Нужно меняться. Единственный вопрос — как». Как и Джо Каспер, который не смог спасти своего сына Райана, Джефф знает, что не мог спасти ту, кого любил больше всех на свете, но надеется, что ранняя диагностика рака в следующие десять лет спасет миллионы жизней. Он говорит, что сейчас каждое утро встает с постели, полный сил и энергии, как никогда раньше.