Сама уверенность. Как преодолеть внутренние барьеры и реализовать себя - Клэр Шипман

Окситоцин – еще один нейромедиатор, влияющий на уверенность. Поначалу этот факт нас удивил. Быть может, вы читали в газетах и журналах что-нибудь про этот «гормон любви» (так его часто называют). По мнению ученых, окситоцин пробуждает в нас желание обниматься, заниматься сексом, проявлять щедрость к друзьям, делиться с окружающими, быть преданными и принимать этические решения{30}. У женщин полно окситоцина во время родов и грудного вскармливания. Женщины и мужчины получают его при занятиях сексом и физическими упражнениями. Получается этакий замкнутый круг: чем больше вы обнимаетесь, тем больше окситоцина вырабатывает организм и обниматься вам хочется еще сильнее. Одно весьма провокационное исследование, подробно описанное нами в приложении, недавно показало: окситоцин побуждает придерживаться моногамии{31}.

Шелли Тейлор – психолог Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. При изучении окситоцина она обнаружила его тесную связь с оптимизмом. Шелли считает, что этот нейромедиатор очень важен для обретения уверенности в себе. По ее мнению, окситоцин побуждает нас к социальным взаимодействиям и уменьшает количество негативных мыслей об окружающих людях и мире в целом, тем самым подталкивая нас к активным, в том числе рискованным, действиям. Если смотреть на жизнь с оптимизмом, любая задача кажется проще. Окситоцин воздействует на мозг примерно так же, как серотонин – стимулирует активность в префронтальной коре (центре, отвечающем за наиболее сложные аспекты мышления и исполнительные функции) и в то же время успокаивает излишне возбудимую миндалину.

Тейлор точно определила ген OXTR (ген рецептора окситоцина), который контролирует доставку окситоцина к мозгу{32}. Как и в случае с геном переносчика серотонина, у него имеется две вариации. Первая приводит к слабым социальным навыкам, сильной реакции на стресс, невысокому уровню оптимизма, низкой самооценке и слабой способности преодолевать трудности. А вторая вариация гена коррелирует с жизнерадостным, спокойным и дружелюбным поведением. И хотя мы можем обеспечивать себе все новые порции окситоцина, регулярно обнимаясь или рожая, некоторым из нас природа дала его больше, чем другим. Эти счастливчики изначально более уверены в себе – и они демонстрируют это своим отношением к жизни и поведением.

А ведь мы еще не упомянули о дофамине!

Дофамин подталкивает нас к действиям и исследованию неизведанного, он неразрывно связан с любопытством и готовностью идти на риск. Недостаток дофамина ведет к пассивности, тоске и депрессии. Уровень дофамина контролируют два гена – КOMT и DRD4. Оба существуют в разных вариациях (наверное, вы уже понимаете, о чем пойдет речь?).

Одна из вариаций гена DRD4 – DRD47R – побуждает к очень рискованному поведению{33}. Ее часто называют «геном приключений». Вероятно, именно ей природа оделила спортсменов-парашютистов и скандальных политиков (а также любителей экстремальных видов спорта и рисковых инвесторов). Их тела требуют все больше дофамина – и они его получают, выходя за пределы возможного.

Ген КOMT часто называют «геном воина или мученика»{34}. Описать его функции достаточно сложно, однако он тоже связан с уверенностью в себе. Нам, к примеру, чтобы понять механизм его действия, было предложено подумать, к чему мы больше предрасположены – тихо страдать или кидаться в драку.

Одна из вариаций гена КOMT быстро уносит дофамин из лобной коры («воин»), другая делает это медленнее («воин-мученик»), третья – совсем медленно («мученик»). Дофамин – не менее значимый нейромедиатор. Если в мозгу его долгое время будет много, концентрация внимания будет лучше. Все лекарства от синдрома дефицита внимания и связанной с ним гиперактивностью содержат дофамин. Поэтому ничего удивительного, что «мученики», у которых этот гормон задерживается в мозгу, обычно обладают более высоким IQ. А «воины» (с меньшим количеством дофамина) часто испытывают трудности, пытаясь сосредоточиться. И тут обнаруживается парадокс. В ситуации стресса организм быстро вырабатывает дофамин, а избыток этого нейромедиатора не способствует повышению концентрации и не придает смелости. Напротив, он совершенно «запутывает» мозг, вводя его в своего рода стрессовый ступор. И в таких случаях вариация «мученика» уже не так хороша: дофамин очень медленно покидает лобную кору, и поэтому ступор все никак не заканчивается.

Как видите, в ситуации стресса генетически обусловленные недостатки превращаются в достоинства – и наоборот. Это объясняет, почему внимательный и ответственный человек не в состоянии выдавить из себя хоть слово на сложном экзамене или в любой другой рискованной ситуации, а скромная персона неожиданно с блеском справляется с трудной задачей. Они просто попали в свою стихию. Чтобы показать все, на что они способны, этим людям необходим стресс. Вспомните спортсменов, блестяще выступающих в запале игры. Или, что нам гораздо ближе, журналистов, которые отлично работают только накануне дедлайна.

Мы сразу обнаружили связь между уровнем уверенности и парадоксальным поведением, к которому побуждает каждая вариация гена КOMT. Но объяснить, каким образом уверенность в себе зависит от конкретной ситуации, под силу лишь ученым. Вспомните юриста, который идеально готовит дело для суда, но теряется на прениях. Или руководителя маркетингового отдела, который никак не заставит себя заниматься рутинной работой, а перед презентацией вдруг преисполняется решимости, не спит ночами и в итоге представляет идею, от которой все в восторге. В определенной степени и тех, и других такими создала природа.