Человек в поисках себя - Ролло Мэй

Эта способность к самоосознанию дает нам возможность увидеть себя со стороны и проявлять эмпатию к другим. Она является основой нашей удивительной способности перенести себя в чью-либо гостиную, где в реальности мы будем только на следующей неделе, а затем представить и обдумать, как мы будем реагировать там в определенных ситуациях. И это дает нам возможность представить себя на месте кого-либо и спросить себя, как бы мы себя ощущали и что бы делали, если бы были этим кем-либо. Не имеет значения, насколько искаженно мы используем, или вообще не используем, или даже оскорбляем использование этих возможностей, они – это основа нашей способности начать любить своего ближнего, быть чувствительными к вопросам этики, видеть правду, создавать красоту, иметь идеалы и умереть за них при необходимости.

Чтобы реализовать эти потенциальные возможности, нужно быть личностью. Именно это имеется в виду в иудейскохристианской религиозной традиции, когда говорится, что человек создан по образу и подобию Божиему.

Но за эти дары назначают высокую цену – цену тревог и внутренних кризисов. Рождение «я» – процесс непростой. Ребенку нелегко столкнуться с ужасающими перспективами выхода в самостоятельную жизнь, одному, без полной защиты родителей, принимающих за него решения. Неудивительно, что когда он начинает ощущать себя отдельной личностью, он может чувствовать абсолютную беспомощность в сравнении с великими и сильными окружающими взрослыми. Так, одной девушке в самый разгар ее борьбы за независимость от матери приснился символичный сон: «Я была в маленькой лодке, привязанной к большому кораблю. Мы плыли по океану, и поднялись сильные волны, выше бортов моей лодочки. И я задумалась, а была ли моя лодка все еще привязана к большому кораблю».

Здоровый ребенок, которого родители любили и поддерживали, но не изнежили своим обращением, будет развиваться дальше, невзирая на тревожность и кризисы, с которыми он столкнется. И в этом случае могут не проявляться определенные признаки травмы или особого непослушания. Но когда родители эксплуатируют, сознательно или нет, ребенка для собственного удовольствия или в своих личных целях, ненавидят или отвергают его, так что он не может быть уверен в минимальной поддержке, пробуя свою новую независимость, то такой ребенок вцепится в родителей и будет использовать свою способность к независимости только в формах отрицания и упрямства. И если при первых его робких попытках сказать «нет» родители действуют с позиции сильного, а не с любовью и поддержкой, то впоследствии его «нет» будет звучать не в форме истинной независимости, а как простой мятеж.

Или если, как часто случается в наши дни, сами родители тревожны и растеряны в бушующем океане перемен, не уверены в себе и излишне самокритичны, их тревожность передается ребенку и заставляет его чувствовать, что он живет в мире, где опасно вкладываться в собственное становление.

Этот, несомненно схематичный, набросок нужен нам, взрослым, чтобы получить некую ретроспективную картину, в свете которой мы можем лучше понять, как человек терпит фиаско в достижении самости. Наибольшее количество данных об этих детских конфликтах приходит от взрослых, сражающихся во снах, воспоминаниях или текущих отношениях за преодоление того, что в их прошлом помешало им в полной мере родиться как личность. Практически каждый взрослый, в той или иной мере, по-прежнему ведет затяжную борьбу за обретение своей личности, беря за основу те паттерны, которые были встроены в него в детстве в семье.

Также мы не можем не принимать во внимание тот факт, что обретение личности всегда происходит в социальном контексте. В отношении происхождения Оден совершенно прав: