Как любовь формирует мозг ребенка? - Сью Герхардт

Мери Маккарти, «Группа», 1963

Женщины время от времени посылают сообщения, подобные этому, иногда пряча в виде историй, иногда прямо говоря от первого лица — описывая собственный опыт пребывания один на один с младенцем днями и ночами, практически без какой-либо компании других взрослых. Опыт этот часто безрадостный, о чем свидетельствует высокий уровень «послеродовой депрессии»; в среднем ее испытывает одна из десяти матерей. По их словам, «энергия вся утекла, как сквозь землю, все вокруг плоское и серое, кругом опустошение, тишина, жить не хочется… Мы можем только догадываться, как ребенок переносит это замыкание в себе, когда облака как будто застилают его солнце» (Велбурн, 1980).

В наши дни мы можем не просто догадываться. Огромное количество исследований показывают, какой опыт получают младенцы, живущие с матерями, которые находятся в депрессии или испытывают гнев потому, что не чувствуют достаточной поддержки. Отрезанные от своих обычных источников идентичности и поддержки, эти женщины находятся в стрессе.

А им нужно изыскать внутренние ресурсы для того, чтобы помочь младенцу в управлении его ранимой и тонкой нервной системой и не дать ее стрессу влиять на малыша. К сожалению, когда стресс матери настолько велик, что для нее взаимодействие с собственным ребенком превращается в сражение, способность малыша справиться со стрессом подвергается серьезной угрозе. В этой главе будут рассмотрены результаты новых исследований, в которых изучается развитие механизма реагирования на стресс в младенчестве и его влияние на эмоциональную жизнь в дальнейшем.

МОЗГ И СТРЕСС

Стресс — то слово, которое мы используем настолько часто и обычно, что оно потеряло свою силу. «Ты выводишь меня из себя, у меня стресс», — стонет подросток, наталкиваясь на малейшее несогласие со стороны родителей. Журналы предлагают опросники для замера вашего уровня стресса. Поп-культура полна историями о стрессе от экзамена, управленцах в стрессе, стрессах при переезде. Все это приводит к тому, что сама концепция стресса теряет свою значимость, становясь в глазах наблюдателя своеобразным психологическим мыльным пузырем. Несмотря на это, способ того, как мы справляемся со стрессом, лежит в основе нашего психического здоровья. Он заслуживает самого серьезного внимания, но для этого, возможно, надо в меньшей степени фокусироваться на событиях, вызывающих стресс, и лучше понять внутренние факторы, вовлеченные в управление стрессом.

По сути, управление стрессом — это экстремум функции управления эмоциями. Стресс — это состояние сильного возбуждения, которое действительно сложно поддается управлению, так как в нем нет возможности устроить передышку и обычный механизм восстановления не работает. Когда события в самом деле бросают вызов и угрожают разрушить нормальный гомеостатический баланс, тело может запустить механизм отклика на стресс. Стрессовая реакция — определенная последовательность химических реакций, запускаемых гипоталамусом. Одним из конечных продуктов этой последовательности является гормон стресса кортизол, который является ключевым игроком в нашей эмоциональной жизни. В последние годы ученые узнали о нем много нового. Кортизол достаточно легко выделить и исследовать по сравнению с другими биохимическими составляющими этой цепной реакции. Когда было выяснено, что измерение уровня гормона в слюне является практически таким же точным, как и в крови, это произвело настоящий бум в научной среде. Так как образцы слюны гораздо проще собрать в течение дня, чем образцы крови, был проведен целый комплекс исследований, рассматривающих, что порождает стресс и какова реакция на него у разных индивидов. Эти исследования подчеркивают важность стрессовых реакций в нашей эмоциональной жизни.

Каждый день нашей жизни в нас работает внутренний биохимический завод, скрытый от сознания. Все виды эмоциональных и физиологических реакций происходят автоматически. Волны гормонов накатывают и отступают в течение дня, реагируя на события вне тела и внутри него. Они участвуют в регуляции ежедневных ритмов сна и бодрствования, в процессе переваривания пищи, поддержания температуры тела, большей частью находясь под контролем гипоталамуса, в корковой лимбической зоне мозга. Эти химические вещества оттеняют генные проявления, изменяя поведение индивида с целью сохранить его благополучие. Серотонин помогает нам расслабиться, норадреналин заставляет быть настороже, а кортизол достигает своего максимума ранним утром, обеспечивая нас энергией на целый день, и снижается до минимума в послеобеденное время. Эти ритмические потоки гормонов важны для нашего настроения в течение дня. Они придают определенные свойства получаемому опыту. Кэндас Перт полагает, что эти нейромедиаторы можно сравнить со своего рода бессознательным эмоциональным словарем (Перт, 1998), особенно учитывая то, что они редко действуют в одиночку, выстраиваясь в целые предложения. Попытку описать словами эти телесные события можно сравнить с попыткой описания химического состава коктейля, соответствующего текущей ситуации.

Все основные системы организма связаны этой нейромедиаторной информацией, нашим «химическим» интеллектом. Однако наше научное понимание этих биохимических соединений сформировалось относительно недавно. В 1950-е годы, примерно в то же время, когда Крик и Уотсон взламывали генетический код, разгадывая химическую структуру ДНК, другие ученые приближались к пониманию химической структуры такого гормона, как инсулин. В 1970-х были открыты гормоны, оказывающие основное влияние на мозг, их назвали нейромедиаторами или нейротрансмиттерами. Постепенно были открыты и другие гормоны, которые оказывают более общее влияние на тело. Таким образом, было идентифицировано 88 белков. Процесс распознания гормонов продолжается и до сих пор.

Так как именно мозг играет ключевую роль в анализе опыта и регулировании отклика на него, многие из этих биохимических соединений сконцентрированы в нем, особенно в префронталыюй зоне коры головного мозга и тех системах подкорки, которые участвуют в регулировании эмоций. Гипоталамус, расположенный в центральной части мозга, является одной из ключевых областей подкорки, участвующих в регулировании реакции на стресс. Несмотря на то что гипоталамус участвует в управлении большим количеством базовых активностей тела, помогая поддерживать ежедневные регуляторные ритмы, сфера его компетенции значительно шире. Он играет серьезную роль в обработке любого стрессового переживания или события, которое приводит к перезагрузке системы и сбою в обычной регуляторной деятельности. В частности, гипоталамус может быть активирован нейрохимическими сигналами от миндалины, которая реагирует на социальные ситуации, вызывающие неуверенность и страх, отправляя химические сообщения в разных направлениях (см. рис. 3.1).

Рисунок 3.1

В ответ гипоталамус запускает то, что известно как механизм реагирования на стресс, описанный учеными как ГГН-система (гипоталамо-гипофизарно- надпочечниковая система, включающая надпочечники). В конечном итоге надпочечники вырабатывают дополнительный кортизол, который позволяет генерировать дополнительную энергию, необходимую для фокусирования на стрессе и постановки «в ожидание» всех систем организма до момента, когда со стрессом будет покончено.