Целуйте меня! Как воспитывать детей с любовью - Карлос Гонсалес

К счастью, в наше время немногим детям приходится находиться в больницах или приютах. Но многие часто остаются без своих матерей по нескольку часов в день. Это, конечно, не приводит к катастрофическим последствиям, но определенные параллели провести можно. Некоторые дети в детском саду выглядят «тихими, послушными, даже счастливыми», но стоит им вернуться домой, начинают плакать. Или внешне прекрасно приспосабливаются к тому, чтобы спать в другой комнате, и вдруг неожиданно «утрачивают самоконтроль», стоит лишь немного прервать это навязанное им состояние разлуки.

Достаточно лишь раз поддаться требованиям ребенка (принести стакан воды, спеть колыбельную, «секундочку» подержать за руку или обнять), и вы уже проиграли: все, чего вы добились [ «научили» ребенка засыпать самостоятельно. – Прим. автора], пойдет насмарку¹⁵.

Наиболее тяжелые последствия наступают после долгих, многодневных периодов разлуки. Более краткие разлучения также воздействуют на ребенка, более того, прием, с помощью которого психологи оценивают взаимоотношения между ребенком и его матерью – тест «незнакомая ситуация», – как раз построен на том, чтобы понаблюдать за реакцией ребенка на то, что мать оставляет его одного в комнате на три минуты.

Как свидетельствует доктор Боулби, чем взрослее ребенок, тем менее явно выраженными становятся признаки эффекта разлучения:

И хотя есть основания полагать, что все дети в возрасте до трех и очень многие дети в возрасте от трех до пяти страдают от последствий разлучения, среди детей в возрасте от пяти до восьми лет эти признаки встречаются лишь в небольшом числе случаев. Неизбежно возникает вопрос: почему одни дети от этого страдают, а другие – нет?

По утверждению Боулби, лучше переносить расставание этих детей заставляют их взаимоотношения с матерями, причем в зависимости от возраста ребенка сила этих взаимоотношений может быть как прямо, так и обратно пропорциональна негативным эффектам разлучения.

На поведение детей в возрасте до трех лет разлука с матерью оказывает тем более сильный эффект, чем лучше взаимоотношения матери и ребенка. Дети, на которых дома не обращали внимания или били, в больнице или приюте практически не плакали. Это не значит, что они лучше справлялись со своей утратой – скорее по сравнению с другими им было мало что утрачивать. Для здорового ребенка такого возраста подобное поведение ненормально. Напротив, среди детей в возрасте от пяти восьми лет те, чьи отношения с матерями были крепки, кого чаще обнимали и кому чаще доставались знаки любви, лучше других переносили разлуку с ними. Близость, которая была между детьми и их матерями до разлучения, придавала им силу перенести это испытание – то, что специалисты сейчас называют психологической выносливостью¹⁸. Чарлз Диккенс еще полтора века назад очень хорошо объяснил это в своих «Посмертных записках Пиквикского клуба»:

Он видел, что те, кого бережно лелеяли и с нежностью воспитывали, беззаботно переносили лишения и побеждали страдание, которое раздавило бы многих людей более грубого склада, ибо первые хранили в своей груди источник веселья, довольства и мира.

Боулби подтверждает, что эмоциональная связь матери и ребенка задает образец всем взаимоотношениям, которые мы устанавливаем в течение дальнейшей жизни. Она переходит на отношения с отцом, братьями и сестрами и другими родственниками, друзьями, коллегами и учителями, нашими собственными супругами и детьми. К выводу этому он приходит не через изучение взрослых с их смутными воспоминаниями о детстве, как это делают многие психиатры, а через непосредственное наблюдение за детьми и за детенышами иных видов.

В своей книге я еще неоднократно использую для объяснения определенных аспектов поведения младенцев проведенную доктором Боулби аналогию между детско-материнскими и всеми прочими межличностными взаимоотношениями, но подходить к этому буду с другой стороны. Многие из тех типов поведения, что в детях мы с уверенностью приписываем «капризности», «притворству» или «испорченности», во взрослых считаются приемлемыми. Должен предупредить, что аналогию эту я привожу исключительно в дидактических целях: мои сведения о природе детского поведения почерпнуты не из наблюдений за взрослыми и применении своих выводов к детям, а из непосредственных наблюдений за самими детьми.

Представьте, что сейчас воскресенье и вы с мужем дома. Каждый занимается своими делами, но вы постоянно сталкиваетесь в коридоре. Останавливаетесь ли вы каждый раз для того, чтобы сказать «Привет!» или обняться? Нет, конечно. В большинстве случаев вы молча обходите друг друга и даже не устанавливаете зрительный контакт.

А теперь представьте, что муж уходит купить что-нибудь к чаю. Разве, уходя, он не скажет: «Пока!» – а когда вернется: «Я пришел!»? Если он уходил всего минут на пятнадцать, вы, может быть, даже не выйдете его встречать, а просто крикнете ему издалека: «Привет!» – и продолжите заниматься своими делами.

На следующий день муж приходит домой с работы; его не было девять часов. Разве вы не постараетесь выйти к нему и встретить? Разве не поцелуете его (и не будете ждать ответного поцелуя)? Разве приветствие после долгой разлуки, как правило, не сложнее и многословнее? Что-нибудь типа:

– Привет, дорогой!

– Привет!

– Как прошел твой день?

– Отлично.

После чего муж по сути оставляет вас одну в прихожей и садится перед телевизором. Первые несколько месяцев после свадьбы вы все надеялись на то, что разговор выйдет подлиннее, но теперь уже поняли, что так уж у мужчин принято, и свыклись с этим.

А теперь представьте, что муж на неделю уезжал в командировку в Нью-Йорк. По возвращении разыгрывается та же мизансцена:

– Привет, дорогой!

– Привет!

– Как прошла твоя командировка?

– Отлично.

После чего он идет и садится перед телевизором. Какова будет ваша реакция? Неужели вы ему это просто так спустите?

– Что значит «отлично»? Тебе что, не о чем рассказать?! Что ты делал в Нью-Йорке, что видел? Ты был на крыше Эмпайр-стейт-билдинг? Ты привез мне подарок из Америки? Да как ты мог провести неделю в Нью-Йорке и ни о чем мне не рассказать? А ну-ка, иди сюда да поцелуй меня! Ты что, меня уже больше не любишь?

Когда двое эмоционально связанных людей находятся в разлуке, им обоим неуютно. Им нужна поддержка, особый физический и словесный контакт (а иногда и иные проявления любви и внимания типа подарков), и чем дольше была разлука, тем сложнее будет соответствующий ритуал. Если один из них откажет другому в такой поддержке, это вызовет у того враждебную реакцию, так что для успокоения обиженной стороны в конечном счете потребуется еще более сложный словесный и физический контакт (то есть принесение извинений).

В первом случае, когда вы просто сталкиваетесь в коридоре, никаких ритуалов не требуется, потому что вы не разлучались. Вы оба были дома, стало быть, вы были «вместе».