Бальзам Авиценны - Василий Веденеев

Капитан спрятал разряженный пистолет в саквояж и взял его так, чтобы разрезанный бок не бросался в глаза. Остановив пожилого тучного синьора, он вежливо поинтересовался, как пройти к старой площади с фонтаном. Одышливо отдуваясь, толстяк объяснил. Оказалось, она почти рядом и оставалось миновать несколько кварталов. Поблагодарив, Кутергин ускорил шаг.

Площадь открылась неожиданно – окруженная красивыми домами с увитыми диким виноградом балконами, расцвеченная яркими цветами на клумбах, с большим фонтаном посередине, она радовала глаз и привлекала праздную публику. Многолюдье только обрадовало капитана: в толпе легче затеряться. Он огляделся и почти сразу заметил стоявшего у фонаря старика со скрипкой. Длинные седые волосы, попугай на плече, широкополая шляпа у ног – наверное, это и есть Карло?

Несколько минут Кутергин стоял в сторонке и делал вид, что слушает скрипку. Не заметив ничего подозрительного, он подошел ближе, бросил в шляпу старика мелкую монетку и тихо спросил:

– Вы Карло?

Не переставая играть, скрипач утвердительно моргнул и вопросительно посмотрел на Кутергина, как бы предлагая ему высказаться до конца.

– Вам привет от Сулеймана. Мне нужна помощь, за мной гонятся.

Карло удивленно поднял брови и выдал в конце пьесы неожиданный пассаж. Раскланявшись в ответ на жидкие хлопки нескольких прохожих, он высыпал монеты из шляпы в карман и нахлобучил ее на голову. Почесав попугая кончиком смычка, старик хрипло спросил:

– Кто вы?

– Друг Сулеймана. Сегодня он высадил меня в порту со своего «Кайсума».

– Он еще здесь?

– Нет.

– Кто за вами гонится? – Старик убрал скрипку в футляр и обернулся к русскому.

Федор Андреевич вертел головой: ему показалось, что среди прохожих мелькнуло знакомое лицо. Да, так и есть! На другом конце площади он заметил коляску «своего» извозчика. Как ни в чем не бывало тот сидел на козлах, поигрывая кнутом, а в экипаже расположились хозяин тележки и два молодца. Только теперь корзинщик застегнул рубаху, а голову покрыл шляпой.

– За фонтаном стоит коляска. Это они, – шепнул капитан скрипачу. – Я подожду за углом. Не задерживайтесь, ради Бога!

Федор Андреевич бегом покинул площадь, свернул за угол и остановился. Следом появился Карло: одной рукой он держал футляр со скрипкой, а другой прижимал к груди попугая, пытавшегося схватить клювом пуговицу его старого сюртука.

– Идите за мной, – поравнявшись с капитаном, бросил скрипач и нырнул в узкую щель между домами.

Кутергин с трудом протиснулся за ним и очутился в длинном и сумрачном проходном дворе. Они миновали несколько подворотен-туннелей и вышли в переулок, потом через калитку проникли в густой сад при старом храме, а из него попали на узкую горбатую улочку со множеством лестниц, спускавшихся к морю. Дома на ней стояли тесно, на веревках сушилось белье, пахло рыбой, прокисшим вином и чесноком. Федор Андреевич ощутил голодные спазмы в желудке – с утра не было и маковой росинки во рту, а ведь уже начали ложиться лиловые предвечерние тени, обещая скорое наступление сумерек. Ладно, сейчас не до разносолов: как говорят в России – не до жиру, быть бы живу!

Старик прекрасно ориентировался в хаосе трущоб. Он спустился в полуподвал одного из домов, постучал в обшарпанную дверь и крикнул:

– Пьетро! Это я, Карло!

Послышались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял рослый мужчина с коротко остриженными седыми волосами. Он молча пропустил гостей в свое жилище, не выказав никакого удивления при виде Кутергина.

– Моя жена. – Пьетро показал на такую же высокую, костистую женщину, возившуюся с горшками у очага и пригласил гостей к столу.

Появились глиняные кружки, кувшин с вином, краюха хлеба и похлебка из рыбы. Ухой или супом Федор Андреевич назвать это варево не мог: слишком много перца, помидоров и чеснока. Молча выпили и принялись за похлебку. Хозяин ел быстро и первым очистил миску. Положив ложку, он налил всем еще вина и выжидательно посмотрел на скрипача.

– За ним гонятся люди антиквара. – Карло показал на капитана. – Спрячь его до завтра. А там решим, как быть дальше.

– Здесь нельзя, – покачал головой Пьетро. – Слишком много глаз и ушей.

– Тогда отвези. – Скрипач заговорщически подмигнул и обернулся к Федору Андреевичу. – У вас есть деньги?

– Сколько нужно?

Пьетро показал три пальца. Кутергин достал шесть золотых и положил на стол. Хозяин разделил монеты поровну со скрипачом.

– Ждите. – Он поднялся и вышел.

Медленно потянулись минуты ожидания. Федора Андреевича удивило, что Карло не обмолвился с хозяйкой ни словом, и, словно догадавшись об этом, скрипач сообщил, что она глухая. После рыбной похлебки в желудке горел огонь, и Кутергин выпил несколько кружек кисловатого легкого вина, пытаясь залить им пожар перца и чеснока, но помогло мало. Старый скрипач гладил попугая и шептал ему ласковые слова. Птица косила на него желтоватым глазом и топорщила гребень. Капитану жутко хотелось курить, но он стеснялся спросить разрешения. Да и как спрашивать, если хозяйка глухая?

– Кто эти люди антиквара? – поинтересовался он у Карло.

– Бандиты, – лаконично объяснил тот.

Вскоре вернулся Пьетро и позвал их на улицу. Там стоял запряженный чалым мерином темный фургон, напоминавший полицейские кареты для арестантов.

– До завтра. – Скрипач похлопал капитана по плечу. – Пьетро отвезет вас за город, в больницу. Там вас никто не додумается искать. А утром все обсудим.

«В больницу так в больницу, – решил Кутергин забираясь в фургон. – Все лучше, чем на кладбище».

– Можете курить, – разрешил Пьетро и захлопнул дверцу. Федор Андреевич достал сигару и с удовольствием задымил, удобно устроившись на жестком сиденье.

Фургон тронулся. Капитан раскрыл саквояж и вытащил пистолет. Зарядил его и сунул в карман. Теперь стоило подумать: как отыскать следы Мирта и слепого Шейха? Задача не из самых простых и легких, но может быть, ему помогут старый скрипач или молчаливый Пьетро?

Дорога заняла больше часа. Наконец, фургон остановился. Щелкнул замок, дверца распахнулась, и повеяло свежестью ночи. В отдалении слышался мерный рокот волн.

– Приехали, синьор, – сообщил Пьетро.

Федор Андреевич спрыгнул на землю. В темноте угадывалась кипарисовая аллея, ведущая к большому двухэтажному зданию с флигелями. Море шумело за спиной, и сквозь черный ажур листвы серебрилась лунная дорожка на волнах. Все вокруг дышало покоем. Светящиеся окна, здания словно приглашали усталого путника обрести здесь мир и покой.

– Пойдемте, синьор. – Пьетро привязал вожжи к столбику ограды и направился к левому флигелю. Капитан последовал за ним…

Высадив из коляски Сантино, игравший роль корзиночника Альберто приказал извозчику гнать к старой площади с фонтаном. Он имел полное право приказывать, поскольку в тайном сообществе уголовников Генуи считался немалой шишкой – под его началом ходили больше двух десятков головорезов.