Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

– Им бы надо прямо сейчас скомандовать атаку, – сказал сидевший рядом отец Хобб.

– В этой грязи им не найти дорогу, святой отец, – ответил Томас и, увидев у священника лук и мешок со стрелами, но больше никакого оружия и доспехов, добавил: – Вам бы не помешала кольчуга или хотя бы стеганый панцирь.

– Мои доспехи – моя вера, сын мой.

– А где ваша тетива? – спросил Томас.

У священника не было ни шлема, ни шапки.

– Я обвязал ее вокруг… Ну, не важно. Хорошо во всех отношениях, разве что не помочишься. Зато там сухо. – Отец Хобб непристойно ухмыльнулся. – Я прошел по рядам, Том, и все высматривал твое копье. Здесь его нет, – сказал он.

– Ничего удивительного, черт возьми. Я и не думал, что оно тут.

Отец Хобб пропустил упоминание нечистого мимо ушей.

– Кроме того, я поболтал с отцом Прайком. Ты его знаешь?

– Нет, – односложно ответил Томас. С его шлема на перебитую переносицу бежал дождь. – На кой черт мне знать отца Прайка?

Отца Хобба не смутила грубость Томаса.

– Это исповедник короля и великий человек. Когда-нибудь, довольно скоро, он станет епископом. Я спросил его про Вексиев.

Священник помолчал, но Томас ничего не ответил, и он продолжил:

– Отец Прайк помнит это семейство. Говорит, у них были земли в Чешире, но в начале царствования нашего короля Вексии поддержали Мортимера и за это были изгнаны. Он сказал кое-что еще. Они всегда считались набожными, но их епископ заподозрил у них странные еретические идеи.

– Катары, – сказал Томас.

– Похоже, правда?

– Но если это набожное семейство, я вряд ли имею к нему отношение. Разве не хорошее известие?

– Ты не можешь улизнуть, Томас, – мягко проговорил отец Хобб. Его обычно растрепанные волосы от дождя прилипли к голове. – Ты дал обет своему отцу. И принял епитимью.

Томас сердито покачал головой.

– Тут пара десятков других ублюдков, святой отец, – он указал на скрючившихся под ливнем лучников, – которые убили людей больше моего. Пойдите к ним и потерзайте их души, а мою оставьте в покое.

Но отец Хобб покачал головой:

– Ты избран, Томас, а я твоя совесть. Видишь ли, я понял, что, если Вексии поддержали Мортимера, они не могут любить нашего короля. Если они сегодня и есть где-то, то вон там.

Он кивнул через долину на дальний холм, по-прежнему заслоненный стеной проливного дождя.

– Значит, будут и дальше жить, не зная горя, – сказал Томас.

Отец Хобб нахмурился.

– Думаешь, мы проиграем? – сурово спросил он. – Нет!

Томас поежился:

– Становится поздно, святой отец. Если они не нападут сейчас, то подождут до утра. И тогда у них будет целый день, чтобы нас перерезать.

– Ах, Томас! Тебя избрал Бог.

Томас ничего на это не ответил, но подумал, что ничего так не хочет, как быть стрелком и стать сэром Томасом Хуктонским, как Уилл только что стал сэром Уильямом. Он счастлив служить королю и не нуждается в небесном покровителе, который собирается послать его в таинственную битву против темных владык.

– Можно дать вам совет, святой отец? – спросил Томас.

– Это всегда приветствуется, Том.

– Как только будет убит первый ублюдок, возьмите его шлем и кольчугу. Будьте осторожней.

Отец Хобб похлопал Томаса по спине:

– Бог на нашей стороне. Ты сам слышал, что сказал король.

Он встал и пошел поговорить с другими стрелками. Дождь начал стихать. Опять вдали показались деревья, стали различимы цвета французских знамен, и Томас снова увидел массу красно-зеленых арбалетчиков по ту сторону долины. Они никуда не двинутся, счел он, поскольку арбалетные тетивы так же чувствительны к сырости, как и все прочие.

– Завтра! – крикнул Томас Джейку. – Сражение будет завтра!

– Будем надеяться, выглянет солнце, – ответил Джейк.

Ветер с севера принес последние капли дождя. Томас выпрямился и потопал ногами. День прошел зря, думал он, а впереди голодная ночь.

А утром начнется его первое настоящее сражение.

Вокруг французского короля теснилась группа возбужденных всадников. Он по-прежнему был в полумиле от холма, где собралась наибольшая часть его войска. В арьергарде оставалось по меньшей мере две тысячи латников, они были еще на марше. Но те, кто уже прибыл в долину, значительно превышали числом ожидавших англичан.

– Два к одному! – страстно восклицал Карл, граф Алансонский и младший брат короля.

Как и у остальных всадников, его плащ промок, и герб на нем плохо читался. С краев шлема бусинами свешивались дождевые капли.

– Мы должны перебить их сейчас же! – настаивал граф.

Но инстинкт говорил Филиппу Валуа, что нужно подождать. Будет мудро, думал он, собрать все войско, должным образом провести рекогносцировку и атаковать утром. Он также знал, что его товарищи, особенно брат, считают его слишком осторожным, и более того – робким, поскольку раньше он избегал сражения с англичанами. Даже его предложение подождать всего лишь день заставило многих подумать, что у него не хватает духу для высшего призвания короля. Он по-прежнему отклонял предложение немедленно атаковать, считая, что победа будет более полной, если отложить ее всего лишь на день.

– Но если вы будете ждать, – запальчиво проговорил граф Алансонский, – Эдуард ночью улизнет и завтра мы увидим пустой холм.

– Они замерзли, промокли, голодны и подготовлены к тому, чтобы их перерезали, – настаивал герцог Лорренский.

– А если не уйдут, сир, – предостерег граф Фландрский, – у них будет больше времени, чтобы вырыть траншеи и ямы.

– И знамения хороши, – добавил Иоанн Эноский, приближенный короля и властитель Бомона.

– Знамения? – спросил король.

По знаку Иоанна вперед вышел человек в черном плаще и с длинной белой бородой.

– Солнце, сир, – проговорил он, низко поклонившись, – сочетается с Меркурием и противостоит Сатурну. А что лучше всего, сир, Марс находится в созвездии Девы. Это означает победу, и положение звезд не может быть более благоприятным.

«Интересно, сколько золота заплатили этому астрологу за такое пророчество?» – подумал Филипп, и все же оно его соблазнило. Он считал неразумным предпринимать что-либо без составления гороскопа и гадал, куда делся его личный астролог. Вероятно, еще двигался по Аббевильской дороге.

– Идем сейчас! – подталкивал брата граф Алансонский.

В толпу вокруг короля двинул коня Ги Вексий, граф Астаракский. Увидев арбалетчика в красно-зеленом камзоле, очевидно командира генуэзцев, он заговорил с ним по-итальянски: