За тихой и темной рекой - Станислав Рем

— Три часа. В половине двенадцатого чтобы сидел здесь, вот в этой самой ресторации.

Олег Владимирович выскочил на крыльцо и вскоре трясся в дрожках к дому Баленских.

Стреляли до рассвета. Когда первые лучи солнца осветили реку, Селезнёв увидел, что на ровной глади реки не видно ни плота, ни лодки. Ничего.

— Может, течением отнесло? — сделал кто-то из ополченцев предположение.

— И джонки, и плот? — с сомнением в голосе проговорил Харитон Денисович, повернув голову чуть правее.

Вдалеке, при слиянии двух рек, виднелись мачты и трубы «Михаила» и «Селенги».

Штабс-капитан стоял несколько в стороне от ополченцев и тоже с недоумением смотрел на реку. Признаться, он таки ожидал, что китайцы решили напасть на пост. Но… река тихо несла свои воды. На противоположной стороне был виден пришвартованный к пристани плот. Индуров в сердцах заорал:

— Манякин!

Околоточный, тяжело ступая, приблизился к офицеру. Руки с силой сжимали фуражку.

— Слушаю, ваше благородие.

— Ты чем на посту занимался? А? — капитан в гневе смотрел на подчинённого.

— Так… это… Охранял… Ваше… — язык Манякина от страха стал непослушным.

— Спал? Почему блажил, что плывут? Где ты кого видишь? — Индуров схватил околоточного за руку и с силой развернул в сторону реки. — Ты видишь хоть одного китайца? Видишь?

Манякин затряс головой:

— Не вижу, ваше благородие. — Это были его последние слова.

Пуля с противоположного берега ударила околоточного в грудь.

Легко ударила — будто пчела ужалила. Околоточный удивлённо охнул, закачался, хрюкнул и стал заваливаться на штабс-капитана. Индуров в испуге отпрянул. Безжизненное тело рухнуло на пристань.

— Лежать! — не своим голосом заорал Селезнёв и первым бросился на настил, переползая за бруствер.

Все последовали его примеру. Но более выстрелов не раздавалось.

— Вот и наказание… за сон на посту, — пробормотал младший следователь.

Подождали с полчаса. Никто не стрелял. Селезнёв кивнул одному из ополченцев, они вместе ползком перетащили тело околоточного в укрытие, за которым прятался штабс-капитан.

Индуров отупело смотрел на окровавленного неподвижного Манякина. Тошнота не оставляла, но приходилось терпеть. Не при этой же голытьбе… Штабс-капитан на секунду прикрыл глаза. Водки бы сейчас. Или папироску.

— Ваше благородие, — раздался словно издалека голос Селезнёва. — В город отправим или как?

Юрий Валентинович открыл глаза, и, пытаясь не смотреть на лицо покойного, наклонился, открыл клапан кармана на кителе покойного, извлёк документы. В этот момент он не сдержался и поднял глаза. Лицо околоточного, до сего времени имевшее коричневый цвет загара, отчего-то стало светло-розовым, как у ребёнка. Индурову и в голову не пришло, что с ним балует раннее солнце, начинающее подниматься над лесом и рекой. Штабс-капитан шарахнулся от убитого и принялся осенять себя мелким крестом.

— Обмыть бы, — неожиданно услышал из-за спины. — Негоже так-то.

На сей раз штабс-капитан едва успел отвернуться в сторону. Селезнёв, глядя на согнутую, стонущую фигуру со злостью подумал: «Чтоб тебя так всю жизнь крутило!»

Олег Владимирович едва вошёл в дом губернатора, как попал на экстренное военное совещание. В гостиной толпились военные чины, а в кабинете у Алексея Дмитриевича собрался весь командный состав обороны города. Губернатор молча кивнул советнику, предлагая присоединиться. Олег Владимирович прошёл в угол кабинета, ближе к часам, откуда наблюдать за происходящим было удобнее. В помещении помимо самого губернатора, полковника Арефьева, полицмейстера Киселёва, командиров воинских частей присутствовал также штабс-капитан Ланкин вместе с поручиком Рыбкиным.

— За последние сутки, — докладывал комендант обороны города, — городскую набережную обстреляли четырежды. Имеются жертвы. Потому, ваше высокопревосходительство, прошу отдать приказ об эвакуации населения, проживающего в непосредственной близости к Амуру.

— Вы представляете, что это будет? — задал вопрос губернатор. — Переселить насильственным путём почти три сотни людей?

— Но другого выхода нет, — отреагировал Арефьев. — На данный момент погибло шесть человек, ранено более десяти. Ежели не предпринимать никаких действий, мы можем получить панику. А потому — эвакуировать население необходимо. Ваше высокопревосходительство, это касается и членов вашей семьи. Я предлагаю перевезти их на дачу архиерея. Естественно, выставив там охрану.

Алексей Дмитриевич некоторое время молчал. В этом доме ему было не просто тепло и уютно. Губернатору нравилось возвращаться сюда после поездок в глубинку. Особенно в зимние вечера. Едва переступив порог, сбрасывать с плеч добротную шубу и кричать: «Папка приехал!». И слышать радостный визг Аннушки, которая стремительно слетала по лестнице прямо ему в объятия. Терпеливо ждала, когда он приведёт себя в порядок, поздоровается с супругой и, наконец-то, вручит ей подарок «от медвежонка» или «от зайчика». А если какой-то снаряд разнесёт особняк в прах? Арефьев прав. Рисковать жизнью семьи нельзя. В конце концов, дом можно восстановить, а вот жизнь…

— Согласен, — губернатор кивнул Арефьеву и повернулся в сторону Ланкина. — Господин штабс-капитан. Меня интересует ещё один вопрос. Насколько вероятна возможность обстрела ихэтуанями центральной части города?

— Признаться, ваше высокопревосходительство, — Ланкин запнулся, — на данный момент сложно ответить на сей вопрос. Нам не известен калибр орудий, из которых они стреляют.

«Ответ неправильный», — сделал мысленную заметку Олег Владимирович. Впрочем, советнику тут же припомнились анкетные данные Ланкина: господин капитан из интендантов. Но странно, почему молчит Рыбкин?

— Однако, — тем временем продолжал Сергей Иванович, — мы, вместе с господином поручиком, — кивок в сторону Станислава Валериановича, — отметили одну любопытную деталь. Китайцы не меняют позиций. Они только разворачивают орудия на месте. Мы смогли выяснить, что орудий восемь и расположены они друг от друга на небольшом расстоянии. Это означает, ваше высокопревосходительство, что склад с боеприпасами находится неподалеку от боевых позиций. — Ланкин пред столь высоким начальством стоял с докладом впервые.

— Что это нам даёт? — спросил Алексей Дмитриевич.

— Простите, ваше высокопревосходительство, — неожиданно включился поручик Рыбкин. — Мы с капитаном могли бы поговорить с вами в более узком кругу, только в присутствии господ полицмейстера и титулярного советника?

В кабинете повисла тишина. Арефьев с удивлением уставился на Рыбкина. А тот сверлил взглядом губернатора. Баленский прищурился. В голове тут же промелькнула мысль: «Поручик опасается, как бы информация не ушла на сторону?».

— Господа, — губернатор перевёл взгляд на офицеров. — Пока все свободны. Владимир Сергеевич. Олег Владимирович. Вас прошу остаться.