Последнее королевство - Бернард Корнуэлл

Из Твифирда мы двинулись по тропе, идущей по кромке болота, и миновали густые леса и чудесные холмы. Все было бы проще, будь у нас лошади, но лошадей не было, а те, что встретились по дороге, оказались старыми и больными, да их и не хватило бы на весь отряд. Поэтому мы шли пешком и переночевали в цветущей ложбине, полной голубых колокольчиков, где соловьи убаюкали нас и разбудили на заре. Мы снова зашагали среди цветущих деревьев, а днем добрались до холмов северного побережья. Нам попадались люди, бежавшие из прибрежных поселений вместе с семьями и пожитками, из чего мы заключили, что скоро увидим датчан.

Три пряхи сучили нити моей судьбы, хотя я этого и не ощущал. Они сделали нити толще, переплели вместе, сделали меня тем, кем я стал. Но, глядя вниз с высокого холма, я почувствовал только укол страха, потому что на восток шел флот Уббы, а по берегу с той же скоростью двигались всадники и пешие воины.

Люди, бежавшие из своих домов, рассказали, что датчане явились из Уэльса через широкое море Сэферн и высадились у местечка под названием Бердастополь, на западе Дефнаскира. Они забрали лошадей и припасы, но их продвижение на восток, в центр западно-саксонских земель, было задержано сильным штормом, потрепавшим флот Гутрума. Корабли Уббы переждали бурю в бухте Бердастополя, а потом ждали еще некоторое время – неизвестно чего. Полагаю, Убба, который ничего не предпринимал без совета богов, выяснил, бросая руны, что боги не на его стороне, и ждал, пока это переменится. Должно быть, после руны предсказали успех, ведь армия Уббы все-таки двинулась в поход. Я насчитал тридцать шесть кораблей – значит, в его армии было двенадцать-тринадцать сотен воинов.

– Куда они идут? – спросил кто-то из моего отряда.

– На восток, – огрызнулся я.

А что еще я мог сказать? На восток Уэссекса. На восток, в богатые земли последнего королевства Англии. На восток, к Винтанкестеру или любому другому зажиточному городу, где были церкви и монастыри, набитые сокровищами; на восток, где ждало богатство; на восток, где имелись еда и лошади; на восток, чтобы позвать на подмогу датчан с мерсийской границы, вынудить Альфреда развернуться к ним навстречу, дать армии Гутрума возможность выйти из Эксанкестера и зажать армию Уэссекса между двумя силами датчан... Всю армию, кроме фирда Дефнаскира где-то на побережье – он должен был остановить войско Уббы.

Итак, мы двинулись на восток и, оставив позади и Дефнаскир, следуя по холмам за датской армией, очутились в Суморсэте. Ночью я увидел, как корабли Уббы пристали к берегу, как в датском лагере зажглись костры. Мы тоже разожгли костры подальше в лесу, вышли еще до зари, обогнав таким образом врагов, и к полудню заметили первых англосаксов: то были всадники, наблюдавшие за продвижением врага, а теперь возвращавшиеся назад.

Холмы расступились в месте впадения реки в море Сэферн, и оказалось, что именно здесь олдермен Одда решил ждать врага – в крепости, выстроенной в давние времена на холме у реки.

Река называлась Педредан, в ее устье находился маленький городок Кантуктон, а рядом с ним стоял древний земляной форт, который местные жители называли Синуитом: земляные стены на вершине холма, а под ними – канава. Форт был очень старый; отец Виллибальд сказал, что он старше римских строений, значит, сам мир был еще юн, когда форт уже был стар. Время потрудилось над стенами, и они осели, ров сделался мельче, все поросло травой, а в одном месте стена почти сровнялась с землей, превратившись в кучку грунта. Но все-таки это было укрепление – место, куда олдермен Одда привел войско, где он готовился погибнуть, сражаясь с Уббой, чьи корабли уже показались на реке.

Я не сразу пошел в крепость, а остановился под деревьями и снарядился для битвы. Олдермен Утред в боевом облачении. Рабы в Окстоне начистили мою кольчугу песком, и сейчас я надел ее, а поверх – перевязь с Вздохом Змея и Осиным Жалом. Я натянул высокие сапоги, надел сверкающий шлем, подхватил щит и, когда все ремни были затянуты и все пряжки закреплены, ощутил себя богом, готовым к войне, снарядившимся, чтобы убивать. Мои люди тоже затягивали ремни, шнуровали башмаки, проверяли, остры ли клинки. Даже отец Виллибальд вырезал себе дубину, подобрав увесистый сук ясеня, которым можно было проломить череп.

– Тебе не придется сражаться, святой отец, – сказал я.

– Всем нам придется, господин.

Он отошел назад и оглядел меня с головы до ног, чуть улыбаясь.

– Ты вырос, – сказал он.

– Так обычно и бывает, отец.

– Я помню, каким впервые тебя увидел. Ребенком. Теперь я тебя боюсь.

– Будем надеяться, что враг тоже испугается, – сказал я, не вполне понимая, о каком враге говорю – об Одде или Уббе.

Хотелось бы мне, чтобы со мной было знамя Беббанбурга с оскаленной волчьей мордой, но у меня имелись только мечи и щит. Я вывел отряд из леса и двинулся через поле туда, где собралось войско Дефнаскира.

Датчане находились приблизительно в миле от нас: они ушли от берега и спешили окружить холм Синуит, хотя перекрыть нам путь уже опоздали. Справа от нас стояли еще датчане, те, что заводили драккары в Педредан.

– Их больше, – сказал отец Виллибальд.

– Больше, – согласился я.

По реке плавали лебеди, коростели сновали среди некошеной травы на цветущем лугу. В это время года люди занимаются сенокосом и стрижкой овец.

"Нечего мне здесь делать, – подумал я. – Не нужно мне идти на этот холм, куда явятся датчане, чтобы нас убить".

Я посмотрел на своих воинов, гадая, одолевают ли их подобные мысли, но они, встречая мой взгляд, только улыбались или кивали, и я вдруг понял: они доверяют мне. Я вел их, и они шли за мной, не задавая вопросов, хотя Леофрик понимал, как мы рискуем. Он подошел ко мне и негромко сказал:

– С этого холма только одна дорога.

– Знаю.

– Если мы не пробьемся с боем, мы останемся там. Навсегда.

– Знаю, – повторил я – и подумал о пряхах. Они натянули нити.

Я поднял глаза на склон Синуита, увидел на самой вершине женщин, которых готовились защищать их мужчины, подумал, что Милдрит может оказаться среди этих женщин, и пошел на холм, потому что не знал, где еще искать.

Однако пряхи послали меня на этот древний холм по другой причине. Мне предстояло выстоять в большом клине, в "стене щитов", испытать ужас настоящего сражения, где убить одного врага означает позвать на его место следующего. Холм Синуит стоял на пути к званию настоящего мужчины, и я поднялся на него, потому что выбора не было – меня направляли пряхи.

Внизу, в долине Педредана, послышался рев, и я увидел, как рядом с причалившим кораблем поднялось знамя. Знамя с вороном. Знамя Уббы. Убба, последний и самый сильный, самый опасный сын Лотброка, привел свою армию к Синуиту.

– Видишь тот корабль? – спросил я отца Виллибальда, махнув рукой в сторону знамени. – Десять лет назад я чинил это судно, скреб, скоблил, начищал.