Дрейк - Вероника Мелан

Вопрос застал врасплох.

Ту самую «Дину», только что упомянутую, он заставил бы поперхнуться вином, залиться румянцем, лихорадочно искать подходящие случаю слова, а вот Бернарда, эта новая открывшая внутри меня глаза Бернарда, смотрела спокойно, без тени смущения и отвечать, похоже, не собиралась.

По крайней мере ни единое слово, к немалому удивлению, не слетело с моих губ.

Теперь Дрейк улыбался по-другому. Понял, что ответа не будет, снова заговорил сам:

– Я знаю, что чувства есть. Назовем их…. Симпатией, – очень деликатно. Не придраться. – Так вот, с моей стороны было бы нечестным умолчать о некоторых деталях, к этому относящихся.

Сердце все-таки забилось: тревожно, нехорошо, защита дрогнула в предвкушении плохих новостей.

Другая женщина? Просто не нравлюсь? По должности не позволено? Почему обязательно должны быть препятствия, когда все только начинается, когда так красиво и волшебно?

Я не хотела, чтобы он продолжал. И в то же время хотела. Так хочет сдающий кровь человек побыстрее почувствовать укол, чтобы потом можно было идти «заживать».

– Тянуть с этим тоже было бы неверно….

«Ну, так не тяни!»

– ….дело в том, что независимо от того, хотел ли бы я, чтобы ты симпатизировала мне или нет, представители Комиссии не имеют шансов на отношения с женщинами. Это не сознательный выбор, это физиологический фактор, препятствующий сближению.

В горле резко пересохло.

Теперь хотелось не вина, а воды, а еще лучше объяснений. Продраться бы уже через мангровые заросли слов и понять настоящую причину. Что пытается сказать Дрейк? Представители Комиссии никогда не спят с женщинами? Что за физиологический фактор может этому препятствовать – импотенция? Полное отсутствие мужских органов?

(Только не это….)

– Что за факторы? Это относится ко всем членам Комиссии?

Дрейк глаз не отводил.

– Да, ко всем, включая меня. И, наверное, будет лучше сказать особенно меня. Дело в том, что мы развивались дольше обычных людей. Модификации с телом происходили в течение длительного временного периода в соответствии с приобретенными знаниями и умением использовать их. Мы не совсем обычные люди, Бернарда, ты это уже поняла. Представители Комиссии – гуманоидная, если хочешь, человеческая раса с усовершенствованными функциями. В связи с этим наш энергетический фон сильно изменен, проще говоря, повышен.

– Что это означает? Вы «фоните»?

– Не в радиоактивном плане. Это означает, что если обычный человек…. – на этом месте он сделал паузу, видимо, формулируя фразу иначе. – Будем использовать доступные слова и термины: если женщина попробует меня коснуться, то ее нервная система впадет в шок. Чем слабее человек, тем хуже последствия. Я могу контролировать свой фон, как делал тогда, когда лечил твоего кота, но в остальных случаях он несоизмеримо выше принятой людьми нормы.

«Реактор. Это не здание реактор, а каждый человек, находящийся в нем».

Какое-то время я молчала, огорошенная услышанным.

Что же это значит – Дрейка не коснуться? Будет что-то похожее на электрический удар? Так что же…. Никаких отношений с женщинами?

– Среди вас ведь были женщины? Раньше, когда-то…. ведь были?

– Были. Давно. Но по какой-то причине они уступали мужчинам в физическом развитии и постепенно вымерли. Не знаю, даже я не смогу дать тебе ответа…. Я не шовинист, и мне жаль. Но теперь есть то, что есть – только мы.

– А как же новые люди? Вы ведь не гермафродиты?

(Мама, и только не это!)

Сухая усмешка.

– Нет. К тому времени, как это случилось, мы научились создавать новых людей.

– Клонировать?

– Нет. Создавать. Индивидуальных, уникальных людей, не клонов.

– И вы не можете создать женщин?

– Нет. Не с таким потенциалом, как у нас. А в обычных нет смысла – они не способны на физический контакт.

Я хотела сказать «какие же вы бедняги», но удержалась.

Глупости какие-то…. Хотя какие глупости? Мог ли обычный человек сделать стол невидимым? Мог прыгать в чужой мир? Мог лечить за доли секунды? Нет, не мог. А Дрейк мог. И в том, что он «фонил», сомнений не было: слишком сильно чувствовалось вокруг малейшее изменение его настроения.

Все же вино давало о себе знать: наличие непонятных энергетических фонов никак не хотело укладываться в голову, а передо мной по прежнему сидел красивый мужчина, вид которого наводил на самые, что ни на есть, грешные мысли. Искрила его аура или нет, а Дрейк для меня в какой-то момент стал яблоком, висящим над головой Евы в райском саду. Все равно дотянусь, все равно надкушу, даже если потом грянет с неба гром.

– То есть мужское достоинство у вас на месте. Вы просто забыли, как им пользоваться за ненадобностью.

Глаза Дрейка одновременно смеялись и оставались непривычно серьезными. Странная комбинация.

– Тебе лучше считать, что так оно и есть.

«Какая неоднозначная фраза. Что бы она могла значить?»

Но додумать не удалось, мыслительный процесс был прерван новыми пояснениями:

… – так же смею заверить, что на всех «не представителей» Комиссии этот фактор не распространяется. Поэтому выбор у тебя более чем щедрый. Тем более в Городах мужчин заметно больше, чем женщин.

Другими словами мне было сказано: «Гуляй, Машенька и на искрящийся каравай рот не разевай. Иди и поищи кого-нибудь попроще, благо, смертных вокруг много, а богинь давно не осталось….»

Хм-м-м…. Бернарда внутри меня задумчиво прищурила глаза и сдаваться, похоже, не собиралась.

– Означает ли это, что помимо отношений «начальник – подчиненный», я все же могу считать тебя…. другом?

– Я был бы этому рад. Более того, хотел бы спросить твоего согласия на довольно дерзкую вещь.

«Страньше и страньше». Камин, снег за окном и возникшая между собеседниками незримая нить. Какие еще сюрпризы преподнесет этот вечер?

Ухоженный палец Дрейка неторопливо обводил кромку бокала – медленно и очень чувственно. Вдруг нестерпимо захотелось, чтобы вместо стекла под его рукой оказались мои губы. От этой мысли кожа тут же покрылась мурашками.

Я бы заблуждалась, подумай, что он «забыл». Нет, он ничего не забыл…., прекрасно помнил «как это делается» с противоположным полом.

Ожидание затягивалось. Дрейк о чем-то задумался, улыбаясь краешками губ. Красивый…. Дьявольски привлекательный. И через секунду сказавший то, что заставило меня опешить.

– Ты давно выросла из девочки, Бернарда, – прямой взгляд из-под век – глаза в глаза, – но женщиной себя так и не почувствовала. Позволишь ли ты мне быть тем, кто пробудит тебя в этом плане?