Серебряный орел - Бен Кейн

Четкая организация дела удивила Фабиолу; ее настороженность слегка уменьшилась. Она заметила, что Секунду нравятся сцены, в которых он столько раз принимал участие во время военной службы.

От входа к центру, где уже стояло множество парусиновых палаток, вела широкая прямая дорога. Здесь размещалось командование легиона. Немного в стороне находился роскошный шатер легата Марка Петрея, поставленный сразу после сооружения штаб-квартиры. В землю у входа был воткнут красный вексиллум, который охраняло по меньшей мере два десятка отборных легионеров. Взад и вперед носились вестовые, доставлявшие приказы Петрея центурионам. Неподалеку две оседланные лошади с удовольствием жевали содержимое висевших на шеях торб. Прибывшие на них гонцы, привязав лошадей, стояли рядом и лениво переговаривались друг с другом.

Оптион вел своих людей прямо к главному шатру. Остановившись перед центурионом, командовавшим охраной, он выпрямился и отсалютовал.

Увидев Фабиолу, офицер улыбнулся. Зрелище было куда приятней, чем какой-нибудь плешивый и жирный купец, просящий о помощи. Он проглотил кусок хлеба, шагнул навстречу оптиону и выслушал короткий рапорт.

— Госпожа, — учтиво поклонившись, сказал дежурный центурион, — наверное, ты хотела бы умыться перед встречей с легатом.

— Спасибо, — искренне поблагодарила его Фабиола. Было жизненно необходимо произвести на командующего легионом хорошее впечатление.

— Прошу сюда. — Он знаком пригласил Фабиолу следовать за ним. — Твои рабы могут ночевать вместе с погонщиками мулов и маркитантами.

Секунд хотел возразить, но передумал. Привлекать к себе внимание не следовало.

Но высокомерие центуриона заставило Фабиолу ощетиниться.

— Это мои слуги, а не рабы! — громко заявила она.

Секст широко раскрыл единственный глаз, и его лицо засияло от гордости.

Центурион слегка напрягся, но потом кивнул.

— Как скажешь, госпожа. Я прикажу поставить для них палатку рядом с солдатами моей когорты.

— Хорошо, — ответила Фабиола. — Но им тоже понадобится горячая вода и еда.

— Конечно, — согласился он, а Доцилоза тщетно попыталась скрыть смешок.

Коротко приказав одному из воинов проводить спутников Фабиолы, центурион пригласил ее в шатер. Но Секунд не отстал ни на шаг. Удивленная Фабиола повернулась к нему.

— Госпожа, ты все еще нуждаешься в защите, — пробормотал он.

— Не волнуйся, — ответила она, тронутая его преданностью. — Меня защитит Митра.

Ответ Фабиолы удовлетворил Секунда. Он остановился, посмотрел ей вслед и молча помолился своему солдатскому богу. Красивой молодой женщине следовало очень тщательно выбирать слова. Если у Петрея возникнет хотя бы малейшее подозрение, что они направляются на север, к Цезарю, он рассвирепеет. По дороге в лагерь Секунд слышал разговоры легионеров. Официального объявления войны еще не последовало, но Цезаря уже называли врагом.

* * *

Проведя Фабиолу в просторное отгороженное помещение, центурион поклонился.

— Госпожа, я распоряжусь, чтобы тебе принесли горячую воду и полотенце, — пробормотал он. — Но женских нарядов у нас, увы, нет.

— Конечно нет! — со смехом успокоила его Фабиола. — С меня вполне достаточно возможности умыться. А платье можно почистить.

Смущенный центурион поклонился и ушел.

Фабиола осмотрелась по сторонам и осталась довольна увиденным. Походная жизнь вовсе не означала, что Петрей должен обходиться без всяких удобств. Пол устилали толстые ковры и звериные шкуры, полотняные стенки шатра были прикрыты нарядными драпировками. Высокую крышу поддерживали длинные шесты, с которых свисали изящные бронзовые масляные лампы. Другие, стоявшие на каменных цоколях, ярко освещали помещение. Гладиусы с красивыми резными деревянными и костяными рукоятками были собраны на подставке. Резьба украшала даже их ножны; на позолоченных поверхностях изображались сцены из греческих мифов. В центре высился мраморный бюст Помпея. Фабиола видела этого человека в Риме и узнала его по глазам навыкате и копне курчавых волос.

По периметру помещения стояли окованные железом деревянные сундуки, а в середине находился тяжелый письменный стол и удобный походный стул с кожаной спинкой. На крышке стола были разложены туго скатанные свитки. При их виде у Фабиолы гулко забилось сердце. Она находилась в личном кабинете Петрея. Лежавшие перед ней цилиндры из телячьей кожи могли содержать жизненно важные сведения о планах Помпея.

Фабиоле отчаянно хотелось заглянуть в них, но, как большинство рабов или бывших рабов, она была неграмотна. Гемелл не видел смысла учить тех, кто ему служил. Читать и писать умел только его счетовод Сервилий. А старая ведьма Йовина, которой принадлежал Лупанарий, и подавно не собиралась это делать. Необразованных женщин гораздо легче запугать и заставить повиноваться. По просьбе Фабиолы Брут начал учить ее, но времени не хватило: вскоре его отозвали.

От этих мыслей ее отвлекли два молодых раба с бритыми головами, которые молча принесли большой котел с дымящейся горячей водой, чистые полотенца и помятое бронзовое зеркало на подставке. Кроме того, ей предложили металлический поднос, на котором стояли флакончики с оливковым маслом, лежал изогнутый стригилус и два красивых резных гребня из самшита. Испуганные рабы поклонились и вышли, не смея поднять глаза на Фабиолу. Прислуживать воинам — это одно, а красивой молодой женщине — совсем другое.

Фабиола разделась, умылась теплой водой, а потом натерла кожу маслом. В последний раз она пользовалась стригилусом, когда смывала с себя грязь и сажу в Риме после засады и преследования. Конечно, было бы лучше принять ванну, но умыться тоже неплохо. Не хватало только флакона с духами, но он, как и все ее вещи, остался валяться в лесу. Конечно, Сцеволе они вряд ли понадобятся, но возвращаться за ними Фабиоле не хотелось.

Снова надев платье, она поморщилась: прикосновение влажной от пота ткани к чистой коже было неприятно. Ладно, спасибо и на том, что пятен крови не слишком много. Она пригладила волосы, посмотрелась в зеркало и тщательно причесалась.

— К нам явилась сама Афродита, — басовито прозвучал голос сзади.

Фабиола вздрогнула от неожиданности.

В помещение вошел высокий русоволосый мужчина лет пятидесяти, одетый в хорошо сшитую тунику длиной до бедер; на ногах — обувь из мягкой кожи. Статус воина подтверждали пояс в виде толстой золотой цепи и кинжал в ножнах. Самыми примечательными чертами его обветренного лица были высокие скулы и сильный подбородок.

— Прошу прощения, госпожа, — сказал он, заметив реакцию Фабиолы. — Я не хотел напугать тебя.

Думая, как долго он наблюдал за ней, Фабиола поклонилась и ответила:

— Мои нервы слегка расстроены.

— Ничего удивительного, — согласился мужчина. — Мне рассказали о сброде, который устроил на вас засаду. Кто они были — дезертиры или просто бандиты?