Империя полураспада - Александр Холин

Весь холм был искусно сконструирован. Несмотря на это, вездесущие русские одуванчики уже поселились на пробивающейся меж брёвнами глине. К счастью, жизни не прикажешь где развиваться положено, а где нет.

Александр Викторович приглядывался к необычному муравейнику, отличавшемуся от настоящего не только непомерной величиной, но и удивительной архитектурой. В настоящем муравьином царстве всегда все работают: что-то тащат домой, что-то из дома, что-то складывают, что-то растаскивают. Здесь работа совершалась подобным образом, с добавлением человеческой смекалки.

В общем, все заняты делом. Внутри города слышались какие-то звуки, похожие на удары кузнечного молота, но звуки скоро затихли. Знатнов с Терёшечкой продолжали подниматься наверх.

В этом муравейнике, кроме чёрных выходов на дорогу, ничто не привлекало взгляд. Может быть, на деревянно-глинистой перегородке не хватало просто какого-нибудь орнамента, но стена казалась намного грубее, неприятнее, неуютнее, чем строения откопанные археологами Аркаима.

Впрочем, у каждого города должна быть своя архитектура, на то он и город.

Правда, маковка, выполненная в виде еловой шишки или луковички, покрашенная в красный цвет, скорее всего, отваром из той же луковой шелухи, радовала глаз.

Сложена она была, как сказочный терем какой-нибудь Василисы Прекрасной из осинового лемеха.^[51] Во всяком случае, там гостей ждали. Боковая дверь в шишке открылась, и на деревянную веранду вышел человек. Не сказочная царевна, а простой мужик. С бородой, в сапогах, красной, под цвет наружной стене, косоворотке с накинутой поверх кожаной жилеткой и картузе, сдвинутом на затылок. Встречающий терпеливо ждал гостей, постукивая вицей^[52] по зеркальному голенищу сапога «бутылочкой».

Александр Викторович и Терёшечка умерили шаг, потому как в гости надобно ходить степенно. Тем более, что и хозяину, и гостям надо было присмотреться друг к другу, хотя бы издали.

– Здравии будте, боляре, – отвесил бородатый хозяин поклон гостям.

– Мир вашему дому, – ответил мальчик.

Знатнов, молча, поклонился, и оба путника проследовали за хозяином по узкой винтовой лестнице в деревянную маковку муравейника. Лестница вывела всех троих в широкую круглую залу, по стенам которой меж стеллажей с книгами и письменными столами громоздились диковинные неизвестные приборы, а в центре залы от пола до потолка поднималась многогранная стеклянная призма. Она не служила колонной, поскольку не подпирала крышу. Её назначения, как и множества приборов, Знатнов пока ещё не знал, но все предметы в помещении сразу же привлекли его внимание, поскольку ни одного из приборов, которые он видел во внешнем мире, здесь не заметил.

– Александр Викторович – гость у нас, – начал Терёшечка. – С благословления старца Смарагда.

– Знаю, всё ведомо, – кивнул хозяин терема. – Величать меня Будимир или просто Мирик.^[53] Зде царство моё, зде душа моя.

– Я уже догадался, – Знатнов всё ещё продолжал осматривать диковинную внутренность терема. – Терёшечка говорил, что у вас есть обсерватория. Где-нибудь высоко в горах?

– Охти мне, – всплеснул руками Будимир. – Куды в горы-то? Тамока токмо Крест Воскресший. Зде всё, зде и буде. Чё знать хочеши? Враз всё и увидеши.

– Мирик, покажи осколки спутника, – попросил мальчик. – Александр Викторович с удовольствием глянет, что натворил. Уж точно, это будет похлеще всякого растолкования.

– Всё ладом сотворено, – улыбнулся Будимир. – Вот, глядит-ко.

Он подошёл к одному из приборов, если это можно было назвать прибором, поскольку часть письменного стола вместе с тумбой состояла из стекла. Сквозь его толщину бутылочного цвета нельзя было ничего рассмотреть, да и освещения в помещении не хватало. Лишь под самым потолком сверкала множеством лучей холодная звезда, напоминавшая Терёшечкин кристалл, которым он пользовался в пещере.

Подошедши к столу, хозяин странной лаборатории прикоснулся на его поверхности к каким-то тумблерам. Раздался щелчок, и многолучевая звезда сразу же увеличилась в размерах, покрывая мощным ровным светом весь зал.

– Ух ты! – прищёлкнул языком Знатнов. – Электричества у вас хоть отбавляй!

– Да это всё лунные камни, – пояснил Терёшечка. – В Медной горе у Хозяйки их множество. Из такого же камня и Каменный Цветок сотворён.

– Какой Цветок? – не понял Александр Викторович. – Уж не сказочный ли? Не Данилой ли мастером выточенный?

– Почему же сказочный? – удивился мальчик. – Самый настоящий. А выточил точно – Данила-мастер. Такие Цветы без внимания не пропадают, но и людей к себе не очень-то пускают. Вот и осталось одно сказание о Каменном Цветке. Да вы его сами скоро увидите. Вот тогда и поймёте, что в мире сказка, что ложь и кому верить можно, а кому не след.

В зале стало светло, как днём. Засветилась также и стеклянная часть стола. Но сквозь зеленоватую поверхность не видно было внутри тумбы ничего, кроме проникающего изнутри света. Вспыхнула также и призма в центре лаборатории.

Но свет внутри призмы вдруг погас. Вернее, изменился на непроглядно-чёрный. В следующую секунду Знатнов понял, что внутри призмы, как в зеркале, отражается космическое пространство, усыпанное мириадами звёзд. Космос поражал своей глубокой видимостью и непрозрачностью, как будто пещерная темнота выплеснулась прогуляться за околицу по Вселенскому тракту, усеянному завихрениями сверкающего алмазом песка.

Внизу лабораторной призмы виднелся какой-то сплошной, но ровный оранжево-зелёный свет. Александр Викторович узнал в этом свете отражение Земного шара, словно отражение в зеркале. Или будто он сам летал высоко над поверхностью и рассматривал Землю с высоты метеоритного полёта, отсвечивающую необыкновенными цветными бликами. Впечатление было настолько оглушающим, что Знатнов мог только разглядывать окружающую его изморозь звёзд, ничего не говоря и ничего пока не соображая.

Вдруг из чёрной глубины откуда-то сбоку начало расти изображение планетарного спутника с раскинутыми в стороны крыльями солнечных батарей и параболическими антеннами. Спутник медленно крутился вокруг своей оси, но кроме этого не подавал больше никаких признаков жизни.

Изображение уплыло в сторону, а на смену ему из космического пространства вынырнула ещё одна станция, только в разрушенном виде, словно внутри спутника произошёл взрыв, не осколки взорванной станции почему-то летали кучно, сохраняя параметры прежней орбиты..

Если она развалилась бы от взрыва, то каждый из кусков имел бы свою траекторию вокруг Земного Шара. Здесь же огромные части спутника плавали в космосе рядом, не думая никуда улетать. Но один из частей развалившегося космического агрегата привлекал особое внимание блеском усечённой стеклянной пирамиды интенсивно подсвеченной изнутри. Однако свет внутри оригинальной ёмкости был кроваво-красным и почти полностью заполнял всё внутреннее пространство спутникового цилиндра.