Демон Эльдорадо - Олег Никитин

– Мир меняется так быстро, что мы уже не знаем – истинно ли оно… – понизив голос, признался настоятель. – Когда бог Солнца восходит утром на небосклоне, я молюсь, чтобы он не забыл нас завтра. А раньше мне думалось о куда более простых вещах…

– Мир не стал сложнее или проще, – жестко произнес верховный жрец. – Мы так же растим детей и заботимся о старцах, как тысячу лет назад. Боги могут жить среди нас, а могут вознестись на небо, но человек привязан к земле и недостоин рассуждать о Творце и его сынах.

– Они могут говорить о Коаау шестицу напролет, – пожал плечами настоятель. – Боги живут среди нас, и старое знание о них умирает… Я буду помнить об Энки, и дети мои будут, и внуки. Мы видели богов, Аталай, и мы не сможем быть прежними.

«Они все смирились, – признал Аталай и простился с главой школы. Майта молча зашагала рядом с ним, чинно сложив ладони на животе. Во время мудрого спора она стояла так же, только вдобавок низко склонив голову. – Им подарили вторую молодость, и они готовы славить самозванцев изо всех сил. И я был таким же».

– Я чувствую, что Энки и его боги несут на землю зло, – пробормотал он и глянул на Майту. Она явно обратилась в слух, как и полагается примерной дочери.

– Но ведь они подарили тебе новое сердце…

– А остальным старикам? Мне больно думать об этом, но что с нами будет, если родичи Таури станут жить вечно, все время производя на свет потомков? И к ним скоро присоединится несколько сотен маленьких богов! Во что превратится наша жизнь уже через несколько лет? Извини, Майта, ты меня не понимаешь.

Аталай совсем не был уверен, что рассуждал бы точно так же, если бы не получил от небожителей здоровье молодого человека. Он отчетливо понимал, что еще не осчастливленные милостью богов чиновники буквально молятся на Энки, ожидая от него второй, может быть, даже вечной жизни. Те же, кто «приобщился», глядят на претендентов с ревностью и страхом перед грядущим хаосом.

Пожалуй, именно среди них и следует искать соратников в опасном деле. Только верховный жрец так подумал, как вспомнил об Уакаране. Вот уж в ком ненависть к Аталаю и неуважение к сыну Солнца способны перевесить все другие соображения. Недаром он с таким рвением ухватился за внедрение новаций повсюду, куда только достают суетливые руки. Не говоря уж о покушении на своего формального начальника Аталая…

– Я вот о чем хотел с тобой поговорить, – очнулся от раздумий верховный жрец. – Что ты думаешь об Алекосе?

Она запнулась, что, понятно, не осталось незамеченным. Аталай взял ее за локоть и повернул в сторону широкой лестницы, ведущей к южным воротам. Скоро надо будет свернуть на запад и, сделав круг по улицам чиновничьего квартала, вернуться к школе жрецов.

– Он хочет, чтобы я стала его женой, – проговорила девушка.

– Об этом весь город судачит, – усмехнулся Аталай. – А как ты сама к этому относишься?

– Я люблю его и хочу этого, если богам будет угодно отпустить меня.

– А как же Ило? – помрачнел жрец. – Он с детства мечтал взять тебя в жены, и я всегда был согласен на вашу свадьбу. Что случилось?

– Ило всего лишь человек, – снисходительно улыбнулась Майта. – Я так давно знаю его, что в каждую минуту могу сказать, о чем он думает или что собирается сказать. Он такой обыкновенный и скучный!

– Но все же он человек… У тебя могли бы быть дети.

– От бога тоже можно родить.

– Верно, так говорят…

– Ты в этом сомневаешься? – насторожилась девушка.

– Пока своими глазами не увижу ребенка, не поверю, – признался Аталай. – Майта, мне кажется, тебе следует дать понять Алекосу, что ты недовольна его вниманием. Может быть, он поймет, что смущать земную девушку не годится?

– Но почему? – Она повернула к отцу обиженное лицо. Похоже, из ее глаз готовы были закапать слезы. – Ведь это такая честь для нашей семьи!

Аталай вздохнул и прижал дочь к груди, чувствуя, что она вот-вот может по-настоящему расплакаться. Ему было больно, словно это его самого лишали чего-то важного – например, веры в богов. Да так оно в общем и было. Все, чему он учился долгие годы и что претворял в жизнь после того, как стал продвигаться по лестнице власти, трещало по швам словно гнилая ткань.

– Люди не могут жить с богами под одной крышей, – терпеливо сказал он. – Боги бессмертны, уже через несколько лет Алекос увидит, как ты меняешься, а он будет оставаться прежним. Ваш брак после недолгой радости принесет тебе страдания. К тому же ты не будешь его единственной женой.

Может быть, ему следовало сообщить ей о скором восстании против небесных гостей и Алекоса, но это значило подвергнуть весь заговор опасности.

– Пойдем обратно, – сказал он и направился кратчайшим путем к школе жрецов. – Пожалуйста, подумай над моими словами. Я не хочу тебя ни к чему принуждать, выбор останется за тобой. Загляни на несколько лет вперед и постарайся представить, что будет с тобой, если ты станешь супругой Алекоса. Может наступить такой несчастливый день, когда люди отвернутся от Энки и его соратников, – не выдержал он и приоткрыл уголок заговора. – И тогда гнев их упадет на людей, отдавших новым богам сердце. Даже я, наверное, не смогу спасти тебя, потому что сам паду их жертвой. Ведь простые люди считают нас, жрецов, чем-то единым с Энки, не делая между мной и Уакараном никаких различий.

Вряд ли Майта вслушивалась в его слова. Она поняла только, что отец почему-то боится ее брака с богом, и оттого искренне горевала.

Несмотря на покушение, Алекс не счел нужным прятаться в казармах, под защитой великодушного «реформатора» Кумари. Это было бы попросту недостойно бога и помощника самого Энки. Кроме того, он должен был открыто заявить о своем презрении к опасности и поколебать, возможно, планы заговорщиков.

К тому же провал целой команды убийц должен был внести в заговор изрядное смятение – если только они заранее не были к этому готовы и особо не рассчитывали погубить Алекса.

Скорая смерть всех троих нападавших от рук пыточных дел мастеров была выгодна как тем, кто их направил, так и молодому сапане. Недаром он лишь зловеще усмехнулся, когда утром ему доложили об излишнем рвении подчиненных. Скорее всего, он сам же и санкционировал убийство пленников. Алекс после недолгого размышления пришел к выводу, что так и в самом деле лучше. Пока нарыв не взрезан, можно делать вид, что все идет нормально, а там видно будет. Во всяком случае, к открытому противостоянию с Таури ни он, ни аннунаки готовы не были, о Кумари и говорить нечего.

Пока боги явно не поддержат его восстание против отца, ему необходимо сохранять нейтралитет.

Должен ли Алекс донести об инциденте «богам»? Не об этом ли пространно толковал Гугумац, первый после Алекса кандидат на заклание? Реально подозревал, видать, что-то подобное… Еще неизвестно, сумеет ли он отразить отравленный дротик, пущенный ему в шею, или «переварить» земной яд.

После завтрака с Кумари Алекс вышел в сопровождении двоих воинов за пределы казарм и остановился на развилке крутых лестниц. Отсюда можно было двинуться или к плотине, по пути подхватив Рунтана, или пройти во дворец, к Чучилье. Наверняка жена сейчас в недоумении и тревоге мечется на пустой подстилке или высматривает бородатого повелителя в окно.