Колодец старого волхва - Елизавета Дворецкая

— Галченя! — повторила Зайка и села на пол. — Как он туда попал? Кто его туда запер? Да и за что?

— Как же так? — изумленно подхватила Сияна.

— Подземный лаз за стены здесь начинается, — с досадой, что приходится раскрывать девице такую важную тайну, пояснил Иоанн. — Давеча два купца надумали сходить к печенегам, к ханскому сыну, что с Явором бился, дары ему предложить, чтобы он сговорил отца от Белгорода отступиться. А Галченю вашего просили с собой толмачом. Вчера вечером он да купец ушли в печенежский стан, а назад купец один воротился. Сказал, что Галчене там по нраву пришлось, его ханский сын в свою дружину берет и назад он ворочаться не желает. Видно, налгал купец…

— Так… так надо же выпустить его! — в один голос воскликнули Сияна и Зайка в едином порыве испуга и сострадания. — Отопри, чего же ты сидишь!

— Да не могу я отпереть! — Иоанн в досаде ударил ладонью по крышке. — Нету у меня ключа от лаза. Первый ключ у тысяцкого, второй Добыча для купцов отковал, а более ни у кого нету. Ночью купец воротился, запер за собою лаз и ключ унес.

Неожиданный оборот и удивил, и раздосадовал священника. Он не знал, на что теперь решиться, как поступить и с Галченей, и с обеими девицами, сказать ли епископу, искать ли купцов. Не в добрый час он сегодня зашел в церковь!

— Что же делать? Галченя, это ты? — изо всех сил закричала Зайка, склонившись к крышке. Легче легкого ей было представить себя саму сидящей взаперти под землей, она дрожала от волнения и нетерпения хоть как-то помочь.

Сияна подошла вплотную к запретному порогу алтаря, тянула шею, держась за литую решетку двери, изо всех сил стараясь хоть что-то расслышать.

— Я… да… — почудилось им в неясных ответных звуках.

Человек под крышкой лаза кричал что-то еще, но ничего нельзя было разобрать. Слабый голос, заглушённый деревом и железом, усилил беспокойство Сияны. Подумать только — живой человек уже невесть сколько сидит в подземной яме под дубовой крышкой! Как ему там темно, душно, жутко! Живой пропадает в могиле, а они ничем не могут помочь! Не только девушка или священник, но и пять сильных кметей не смогли бы сломать этот замок. И какое чудовище могло его запереть, зная, что внизу живой человек? Это не укладывалось в голове, в это с трудом верилось, но вот ведь они — дубовая крышка в полу и человеческий голос под ней!

— Ах, Мати-Макоши! — Зайка вскочила на ноги. Ей хотелось бежать неведомо куда, искать помощи неведомо где, только поскорее. — Как он там сидит, бедный! Надо же его вытащить оттуда!

— А Добыча-то хоть знает, что сын его под землей пропадает? — спросила Сияна.

— Не знает, и знать ему не должно! — строго ответил Иоанн. — Лаз сей в великой тайне хранится.

— А в лазу Галченя — тоже в тайне? — возмущенно воскликнула Зайка. — Ты бы сам там посидел, под землей!

Сорвавшись с места, она со всех ног бросилась из алтаря, боясь промедлить лишний миг.

— Постой, куда ты? — кричал ей вслед Иоанн, но Зайка его не слышала. Торопливо пробравшись через темную церковь, она спустилась с крыльца и оказалась во дворе детинца. Она готова была кричать во весь голос, звать на помощь всякого, кто услышит, — ведь вокруг, за каждыми воротами, живет полным-полно добрых людей. К счастью, перед воротами Добычи, которые видны были прямо от церковного крыльца, Зайка заметила Радчу и с ним двух каких-то парней. Обрадовавшись, она побежала туда. Радча был ее лучшим другом, в трудный час она всегда устремлялась к нему.

— Ой, чего деется! — закричала Зайка. Парни обернулись на ее голос. Даже спокойный Радча удивился, увидев возбужденное лицо своей маленькой подружки, с пылающими щеками и большими круглыми глазами. Даже ее веснушки, казалось, кричали: случилось нечто неслыханное!

— Что с тобою? — удивленно-встревоженно спросил он, шагнув за ворота. — Вроде ваш двор покуда не горит.

— Что горит! — бессвязно выкрикивала Зайка, от волнения и спешки не находя слов. Подбежав, она вцепилась в Радчин рукав и бешено дергала, словно так он скорее поймет. — Там Галченя под землей сидит, в лазу подземном! Он с купцами к печенегам ходил ночью! Он там запертый! Надо же вытащить его! Он же там задохнется! Скорее надо сделать что-нибудь!

Нелегко было понять ее, Громча и Сполох только разинули рты. Но Радча понял — не зря Добыча гордился рассудительностью третьего сына. Однако и Радча был сильно озадачен.

— Да ну! — Рука Радчи потянулась к затылку, но тут же опустилась. — А я с утра гляжу, куда парень подевался? А купцы — не Ярун ли с Борятой?

— Не знаю…

Зайка выдохлась, обессиленная волнением, и замолчала, прижимаясь лбом к Радчиному локтю. Рассказав обо всем своему старшему умному другу, она почти успокоилась, — уж Радча придумает, как помочь беде.

К ним торопливо подошел Иоанн, на ходу цепляя к поясу ключ, которым запер церковь. За ним спешила испуганная и растерянная Сияна. Ей тоже очень хотелось рассказать обо всем отцу, но, видя суровое лицо Иоанна, она не решалась.

— Что за купцы-то? — сразу спросил Радча у священника. — Ярун с Борятой?

— Они, — подтвердил священник, видя, что главное Зайка уже успела сказать. Он тоже был озабочен участью Галчени, но не меньше его волновала необходимость сохранить тайну. — Вы, людие, уймите девчонку да сами молчите. Про лаз подземный никому знать нельзя.

— Да ведь я сам для них ключ ковал! — сообразив вдруг, воскликнул Радча и вцепился в волосы на затылке. — Сам ковал! — восклицал он, недоумевая, как это раньше не понял, что к чему, и досадуя, что невольно принимал участие в таком сомнительном деле. — Отец сказал, купцы ключ от амбара потеряли, и слепок мне дал. Я еще подумал, больно велик замок для амбара-то…

— А где теперь этот ключ? — спросил Иоанн. Наиболее хладнокровный из всех, он сразу подумал о самом главном.

— Откуда мне знать? — Радча удивленно посмотрел на него. — Я сделал да отцу отдал, третьего еще дня…

— Да как же его достать оттуда? — волновалась Зайка. — Он же там задохнется!

— Ах, купцы-подлецы! — воскликнул Радча. — К печенегам ночами ходят… Да чего им там? Зачем они Галченю-то с собой повели?

— Толмачом, — объяснил Иоанн. — Хотели с ханским сыном столковаться и дары ему поднести, чтоб орду от города увели.

Священник тоже понимал, что дело нечисто, и боялся дурной славы для епископа Никиты и для самого имени Христа в Белгороде, — ведь здешним темным людям так легко спутать Бога с его служителями. Но честность и сострадание к тому, кто действительно в них нуждался, победили осторожность, и Иоанн принял сторону белгородцев.

— Что за дары-то? — снова удивился Радча. Он знал, какой огромный откуп хотели получить печенеги, — как можно уговорить их на что-то меньшее? Не враги же они себе! Они, конечно, не мудрецы, но и не так просты, не дадут себя провести там, где дело касается выгодной добычи.

— Не ведаю, — коротко ответил Иоанн. Он действительно ничего не знал, так как не был любопытен, предоставляя все решать епископу. Видя недоверие на лице Радчи, он добавил: — О дарах с епископом говорили. Мое дело было церковь отпереть.