Затерянные в океане - Луи Жаколио

Конечно, между знатным китайцем и малайцем должна была существовать какая-то кровная вражда. Малайцу, должно быть, нанесли когда-то одну из тех обид, которые никогда не забываются. Но в чем состояла эта обида — никто этого не знал между слугами банкира, среди которых Саранга жил одиноко, без семьи и без друзей, жуя бетель, куря и попивая иногда арак — для развлечения, а может быть, и с целью забыться.

При первом появлении Ли Ванга у его господина лицо малайца, обыкновенно бронзового цвета, вдруг позеленело, и руки схватились за пояс, ища, разумеется, кинжал, которого там не было. Но это волнение Саранги никем не было замечено, и в течение двух дней, предшествующих отплытию яхты, он вел себя спокойно и равнодушно, рассудив, без сомнения, что продолжать волноваться нечего, так как он скоро повезет своего врага на верную и неизбежную смерть, одно представление о которой повергало его в трепет и ужас…

Потом, на яхте, в одну из тихих ночей, стоя на носу судна, он долго напевал себе под нос какую-то песню на своем родном языке — и в глазах его светилось нечто радостное. Может быть, это была злая радость, предчувствие удовлетворенной мести, по случаю ожидания скорой и страшной гибели врага?

Что касается Ли Ванга, то он, очевидно, ничего не ощущал по отношению к малайцу, видя его, по всей вероятности, в первый раз в жизни: он равнодушно смотрел на малайца как на человека, совершенно ему незнакомого, и так держал себя с ним и в доме банкира, и на борту яхты.

Только в разговоре о дальнейшей дороге об обратил некоторое внимание на тон, которым сказаны были малайцем последние слова, вследствие чего повторил свой вопрос с оттенком нетерпения и приказания:

— Я тебя спрашиваю, что это за стража, которая имеет право пропускать или останавливать направляющихся на остров Иен?

— Я ничего больше не могу прибавить.

— Сказать правду, ты не похож на проводника, — заметил Ли Ванг.

— Мой господин приказал мне проводить вас до гротов Мары, и это все, что я обязан исполнить.

— Можно было бы подумать, — продолжал Ли Ванг, — что ты получил иное приказание — сбить нас с дороги. Я сообщу твоему господину о твоем странном поведении.

— Вы можете думать обо мне все, что угодно, и сообщать господину все, что считаете нужным.

— Это, наконец, уж чересчур, и если бы мы были на яхте…

— Яхта состоит под командой господина Порника, а также отчасти и под моей, а потому вы не можете делать там никаких распоряжений.

— Ну хорошо! — вскричал Ли Ванг. — По возвращении в Батавию ты будешь достойным образом наказан моим другом Лао Тсином, даю тебе слово.

— Лао Тсин вам не друг…

— Молчать, презренный раб! Что-то сдается мне, что ты не проводник, а предатель! Право, не вернуться ли мне назад?..

Услышав такие слова, Саранга сразу переменил тон и смиренно сказал:

— Зачем господин разгневался на бедного Сарангу за то, что он не знает того, о чем его спрашивают? Не думает ли господин, что Саранга посвящен в тайны острова Квангов?

— Это правда! — согласился китаец, который тоже одумался в своем гневном раздражении и вернулся снова к своей заветной мечте — проникнуть на таинственный остров.

«В самом деле, — сказал он про себя, — я напрасно рассердился на этого беднягу-дикаря. Что он может знать, кроме дороги, которой ведет нас? Я погорячился!»

— Да, правда! — заключил он вслух свои размышления. — И притом ведь стража часто меняется, и ты, понятно, в настоящую минуту не можешь знать, кому поручен надзор за проходом в гроты. Надеюсь, ты не обманешь моего доверия?

— В чем дело? — спросил Гроляр, ничего не понявший из этого разговора, происходившего на малайском языке, которого он совсем не знал.

— Пустяки! — ответил Ли Ванг. — Кое-какие подробности касательно дороги, которые сообщил мне наш проводник.

— Видите ли, — беспокойно продолжал полицейский, — я думаю, что теперь еще есть время вам отказаться от вашего предприятия… Даю вам честное слово, если бы я знал, что нам нужно будет темной ночью пробираться через морские трущобы к этому знаменитому дворцу, я бы ни за что на свете не согласился сопутствовать вам!

— Да, вам бы нужен был порт, совершенно открытый для входа и выхода, вроде батавского, и чтобы на этих вот скалах было написано огромными буквами: «Здесь секретное пристанище Общества Джонок». Обуздайте хоть немного ваше боязливое воображение, господин маркиз де Сен-Фюрси!

— Чем ближе мы к цели нашего путешествия, тем более тревожат меня мои предчувствия, — заметил плачущим тоном Гроляр.

— Господин! — возвестил в эту минуту Саранга. — Поднимается ветер, с которым наступит отлив. Возьмите вот эту веревку, привяжите ею вашу лодку к моей, чтобы вы ни на шаг не отставали от меня.

— Хорошо! — ответил Ли Ванг.

— Теперь соблаговолите выслушать мои последние советы, как вам приплыть к гротам Мары.

— Ладно! Этого-то я и ожидаю от тебя!

— Когда отлив начнется, я вас провожу прямо к месту, где должен буду остаться, вы же направитесь дальше уже одни, держа руль вашей лодки прямо вперед и никуда не сворачивая. Таким путем вы как раз подъедете к гротам, о чем даст вам знать шум волн под их сводами. Тогда вы зажжете фонари на носу и на корме, чтобы осмотреться кругом. Под сводами гротов вы войдете в канал, ведущий к довольно широкому подземному озеру, имеющему в длину около трех морских миль. Это озеро прямо и приведет вас на остров Иен, где устроен главный порт Общества.

— А нет ли входа на остров с другой стороны, не через эти гроты?

— Я этого не знаю, господин, я всегда входил только через гроты.

— Я думаю, что другой вход должен существовать, так как джонки, по-моему, не могут проникать на остров через пещеры которые должны быть очень тесны для них.

— Я ничего не знаю об этом, господин! Я не из тех, кому доверяют секреты… Но слышите ли? Хорошо ли вы привязали веревку к вашей лодке? Теперь нам не придется долго ждать!

— Мы готовы, отправляйся! — сказал Ли Ванг.

И опять наступила тишина, такая же глубокая, как и мрак тропической ночи, окружавший наших пловцов, которые бесшумно скользили по спокойным темным волнам моря. Но эти волны постоянно светились искрами, исходящими от разных фосфоресцирующих животных, и представляли дивную картину, способную приковать к себе внимание всякого… только не наших двух путешественников, которые слишком были поглощены своими мыслями, не дававшими им покоя.

Между тем третья лодка не теряла из виду первых двух, плывя на некотором расстоянии от них.

— Все сделано? — спросил Порник, когда спускался по канату в китоловку.

— Все, господин командир! — ответил Ланжале.

— Съестные припасы?..

— Есть, на восемь дней, на четырех человек.