Таинственный Хранитель - Иван Рассадников

Звук её поцелуя пронесся в ночном пространстве несколько десятков километров и достиг его ушей, заставив дрогнуть сердце.

– Спокойной ночи… – прошептал он. Но она уже отключила мобильник.

Звонок Агриппины вывел его из равновесия. На цыпочках, стараясь не потревожить бабушку, он прошел на кухню, поставил чайник на газ и закурил, наблюдая, как синее пламя пляшет под металлическим днищем. Потом загасил сигарету и налил себе крепкого чая – сегодня он может позволить себе ночное бдение, ибо завтра – ура! И еще раз ура! – у него свободный день.

Вернувшись в свою комнату, Андрей снова углубился в записи Кутасова. Теперь перед ним были отрывки, вероятно, когда-то гораздо более длинного текста.

«однажды разговор о Египетских иероглифах подал кн. Трубецкому повод подстрекнуть мое любопытство. Давши мне обещание объяснить этот сильно занимавший меня предмет, он возбудил во мне желание поступить в орден.»

«С глубоким трепетом и волнением я готовился к ритуалу посвящения.

Меня (кандидата) поместили в особой комнате, довольно отдаленной от самой ложи, и я оставался там один. Потом меня привели в другую комнату, совершенно темную, и спросили, желаю ли я быть принятым. И я ответил утвердительно. Тогда у меня спросили мое имя и звание, и отобрали все металлические вещи, пряжки, пуговицы, кольца и даже деньги; потом обнажили мое правое колено, на левую обутую ногу надели туфлю, завязали платком глаза и предоставили несколько времени на размышления. Комната охранялась братьями.

Это был весьма волнующий момент. Я не могу сказать, сколько провел времени в размышлениях, но время тянулось очень медленно. Наконец мой провожатый постучал три раза в двери ложи, мастер тоже ответил тремя ударами молотка, и я услышал вопрос: кто там? Научаемый провожатым, я отвечал: “Человек, который желает иметь и просить участия в благах этой достопочтенной ложи, посвященной св. Иоанну, как это сделали до меня многие братья и товарищи”. Тут двери растворились и меня под руки три раза обвели вокруг какого-то места (потом я узнал, что это символический чертеж, начертанный на полу), а потом подняли шум, стуча в находящиеся на них атрибуты ордена.

Мастер спросил меня, имею ли я желание сделаться каменщиком, и после утвердительного ответа сказал: “Покажите ему свет”. У меня сняли с глаз платок, а братья в ту же минуту окружили меня с обнаженными мечами в руках и направили острия в грудь, что произвело на меня сильнейшее впечатление. Таинственность происходящего сильно подействовала на мое воображение. Горящие свечи в украшенных странными эмблемами подсвечниках, магические фигуры, начертанные мелом на полу, братья, облаченные в масонские одеяния, скелет в углу комнаты, напоминавший о бренности бытия, – всё это привело меня в состояние трепета и восторга.

Между тем меня подвели тремя обычными масонскими шагами к скамье, стоящей перед упомянутым чертежом. На скамье лежали линейка и циркуль, и один из братьев сказал так: “Вы вступаете теперь в почтенное общество, которое серьезнее и важнее, чем вы думаете. Оно не допускает ничего противного закону, религии и нравственности, оно не допускает также ничего противного обязанностям подданного. Достопочтенный великой мастер объяснит вам остальное”.

После этих слов я встал правым, обнаженным, коленом на скамью, и великий мастер спросил, обещаю ли я никому и никаким образом не выдавать масонской тайны, кроме брата в ложе и в присутствии великого мастера? – и когда я дал это обещание, он приставил к моей обнаженной левой груди острие циркуля, который он сам держал в левой руке. Я положил правую руку на евангелие, развернутое на чтении от св. Иоанна, и при этом произнес за мастером присягу хранить и не выдавать ни под каким видом “никакой из тайных мистерий свободного каменщичества”. Потом мне должно было смыть на полу чертеж, сделанный мелом, и затем меня увели, возвратили все взятые вещи, и я, вернувшись, сел справа от мастера. Мне вручили запон и список лож. Церемония была закончена. Братья поздравляли меня, новопринятого, и садились за стол, а потом начался масонский пир, опять сопровождаемый известными масонскими приемами. Теперь я считался “братом” и мог участвовать в “работе”.

Потом я много раз принимал участие в церемонии принятия кандидата и знаю, какие приготовления производятся при этом.

Брат, предлагающий нового члена, должен доставить ложе сведения о звании и качествах кандидата, братья рассуждают потом, может ли он быть принят, и в случае утвердительного решения принятие назначается на следующий вечер.

Братья пунктуально собираются в назначенный час.

Когда братья соберутся, мастер, два его ассистента, секретарь и хранитель сокровищ прежде всего надевают на шею голубые ленты треугольной формы: у мастера висит на ленте циркуль и линейка, ассистенты, старшие надзиратели носят один циркуль. На столе, за которым сидит мастер, ставятся свечи в виде треугольника, и в лучших ложах на подсвечниках бывают искусно вырезаны эмблематические фигуры. У каждого брата надет белый кожаный передник (запон). Место мастера за столом, на востоке, перед ним лежит открытая Библия, на ней положен циркуль, концы которого покрыты lignum vitae, или наугольником. Старший и младший надзиратели находятся напротив него, на западе и юге. На столе ставится также вино, пунш и проч., чтобы угощать братьев, которые занимают места по масонскому старшинству. Когда все братья сядут в таком порядке, мастер приступает к открытию ложи. Когда весь ритуал в виде строго определенных вопросов и ответов соблюден, мастер снимает шляпу и объявляет ложу открытой следующими словами:

“Эта ложа открытая во имя св. Иоанна, я запрещаю всякую брань, клятвы или шепот и все профанные разговоры, какого бы рода ни было, под не меньшим штрафом, чем какой положит большинство”.

Мастер ударяет три раза о стол деревянным молотком и надевает шляпу. Остальные братья остаются без шляп. Он спрашивает потом, готов ли к принятию джентльмен (“масон без маски” также дает кандидату название дворянина и замечает при этом: “Так называют кандидатов, хотя бы они были и самые подлые”), предложенный в прошлый раз, и, получив утвердительный ответ от брата, которому поручен кандидат, посылает надзирателей приготовить его.

Между тем, в ложе братья приводят всё в нужный вид: на полу ложи, в верхней части комнаты, рисуют мелом или углем символический чертеж, или употребляют для этого тесемку и маленькие гвозди “чтобы не пачкать пола”. Мастер стоит на востоке, на груди у него висит наугольник, Библия открыта на евангелии от Иоанна, и три горящие свечи ставятся в чертеже на полу в виде треугольника. Все приготовления подразумевают строгий порядок, и братья относятся к ним очень серьезно, потому что ритуал в символическом виде представляет основные постулаты масонских верований. И только когда все обычаи соблюдены, приводят кандидата с завязанными глазами, три раза обводят его вокруг чертежа и ставят его в нижней части рисунка, в то время как мастер находится в его верхней части…»

Далее, как показалось Андрею, несколько страниц было утрачено, а может, их и вовсе никогда не существовало. Но сейчас это не имело особого значения, и он продолжал жадно вчитываться в исписанные витиеватым почерком странички.