За тихой и темной рекой - Станислав Рем

— Отведи арестованного. И в баню его сводить! И переодеть! И чтоб до вечера…

Олег Владимирович, едва конвойный закрыл за китайцем дверь, кинулся к окну, хватая воздух словно выброшенная на берег рыба.

Игната, старшего над слугами, в зале мичуринской ресторации штабс-капитан не обнаружил. Индуров достал из портсигара папироску, прикурил, прямо в зале, что было верхом неприличия, и не торопясь вышел на улицу.

У другого входа в гостиницу, что вёл непосредственно на кухню, стояли две подводы, на которые под окрики Игната грузили какие-то корзины, кастрюли, свёртки. Штабс-капитан докурил папироску, щелчком отбросил окурок и подошёл к управляющему.

— Бог помощь. Что за переселение народов?

Игнат оторвался от амбарной книги, куда аккуратно вписывал цифры и, увидев Индурова, подобострастно осклабился:

— Ваше благородие… Это не переселение. Кирилла Игнатьевич заботу о солдатиках проявить изволили. Провиант везём в окопы. Защитникам-то нашим кушать надобно. По приказу Кириллы Игнатьевича борщик везём, хлебушко. Кашу пшенную. На масле!

— И куда везёте?

— Так известно же, ваше благородие! К дому господина губернатора, к пристани, к Арке. «Манжини» казачков обслуживать взялись. А мы вот с вашими, так сказать, сотрудничество имеем, — ввернул заковыристое словечко Игнат.

— И что, Кирилла Игнатьевич сам, лично, этим занимается?

— Отчего же? Полина Кирилловна нас ожидать будут возле Арки. Оттуда мы развозкой провианта и займёмся.

Индуров выругался, на масляной физиономии слуги тотчас проявилось искреннее удивление.

«Ну, Ланкин, ну, сволочь, не мог разбудить ночью! Сейчас бы уже был рядом с Полиной. А так наверняка определят в караул, где-нибудь в районе судоремонтных доков. Оно, конечно, можно поскандалить, мол, причислен к артиллерийскому полку, а потому должен находиться при части, да толку-то! Арефьев назначен самим губернатором, он вправе распоряжаться составом военнослужащих так, как считает необходимым. И любой скандал будет себе же во вред. А Мичурин-то, вот гусь! — штабс-капитан презрительно сплюнул в пыль. — Харчами решил солдатикам помочь! Благодетель, твою мать! Будущий тестюшка деньгами решил пошвырять на пользу государеву! Миллионы скопились, девать некуда!.. — хмель всё более давил на мозг, злость и ненависть не давали сосредоточиться. — Весёлое утречко выдалось, ничего не скажешь!»

Выйдя на Большую, Индуров остановился, чтобы немного прийти в чувство. Бог с ним, что он не будет с артиллеристами. Да, вдалеке от Полины. Но, может, после вчерашнего, это и к лучшему? Пусть девчонка подумает на досуге о нём, пусть вспомнит, скучать начнёт. Сама позовёт… Вот тогда моментом и воспользуемся. Индуров снова закурил: «Сейчас важна иная проблема. Приезжий! Теперь его из поля зрения выпускать никак нельзя. И, ежели столичный выскочка полезет куда не следует, его придётся, как учителя, утопить в Бурхановке. Интересно, тело Сухорукова уже нашли или нет? Слава богу, сообразил не у себя его приголубить, а в доме тайной полюбовницы».

Мимо, поигрывая бёдрами, проплыла довольно привлекательная дама. Индуров хмыкнул. Ох, бабы, бабы…

Да, он поступил правильно. Свезло, что самой Катьки не было дома. Но что-то с ней всё равно делать придётся. На два фронта флиртовать становилось всё труднее и труднее. Полина-то, думает, будто он только от неё с ума сходит. А вот Катька — умная бестия! Пока, слава богу, тешится мыслью, будто он только ради денег заигрывает с Мичуриной. Глупенькая, всё ещё верит, будто он за ради будущего хвостом перед купчихой крутит. Терпит, хотя и ревнует. Но скоро сообразит, что к чему. Опротивела до смерти! А ведь поначалу… Это после уже чувства к Полине всерьёз овладели штабс-капитаном. И ревность, которую он испытывал к Белому, когда Полина за ним каталась по городу, сильно жгла изнутри. Вот и ещё один повод для ликвидации жильца из двести двадцать шестого номера.

Олег Владимирович поднялся по лестнице и прошёл в помещение городской думы. Чиновники суетливо отдавали распоряжения прислуге, куда переносить мебель, какие кабинеты освобождать, а в какие, наоборот, следует всё складывать. Служащие заклеивали крестообразно стёкла бумажными лентами. Ай да Арефьев, сразу видно: у полковника боевой опыт за плечами!

Киселёва Олег Владимирович нашёл в левом крыле здания. Владимир Сергеевич только что осмотрел подвальное помещение, отдал распоряжение укрепить и переоборудовать. На немой вопрос Белого он тут же ответил:

— Устроим здесь временный лазарет. До больницы далеко, а сделать перевязку, остановить кровотечение можно будет и в местных условиях. Что у вас?

— Практически, ничего. Китаец ничего внятного не добавил. Напрасно вчера его мальчишку пристрелили!

— Теперь какая разница. Что будем решать с Китайским переулком?

— Старик сказал странно: «Китайцы будут спать».

— Вот и замечательно, — облегчённо выдохнул Владимир Сергеевич. — Ежели они на своей сходке решили спать, значит, так оно и будет.

— Не понял, — Белый вместе с Киселёвым направился к выходу. — Может, проясните, что сия фраза означает? Или тоже в китайскую молчанку кинетесь?

— Зачем нервничать? — скованно рассмеялся полицмейстер. — У китайцев есть чему поучиться. А «спать» означает, что их совет старейшин принял решение о невмешательстве в происходящие события. На нашей стороне они, естественно, и не собирались выступать. Но и хунхузов не поддержат. По крайней мере, удара в спину мы не получим.

— А если это отвлекающий маневр? Или он мне соврал?

— Нет, охрану мы, конечно, снимать не станем. Но сократим. Если глава старейшин сказал, то так и будет. Он головой отвечает. Вот так-то. Да вы не расстраивайтесь, Олег Владимирович. У нас тут частенько говорят иносказательно. Привыкайте.

Белый взялся за ручку двери, но не успел потянуть — дверь неожиданно распахнулась, а на пороге предстал не кто иной, как штабс-капитан Индуров. Полицмейстер поздоровался с вошедшим и, подхватив Белого под локоть, сопроводил на улицу.

Для Юрия Валентиновича встреча тоже оказалась неожиданной. Он некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь, не в силах оторвать взгляд от деревянного лакированного полотна. Правая рука сама собой потянулась к кобуре с револьвером, но только пальцы коснулись шершавой поверхности, как сознание вернулось к офицеру. Юрий Валентинович огляделся и, увидев думского чиновника, кинулся к тому с вопросом, где может быть комендант города полковник Арефьев.

Олег Владимирович, покинув здание думы, поинтересовался у Киселёва:

— Вы просили Арефьева об Индурове?

— Да. Ответил, что выполнит просьбу. Хотя был несказанно удивлён.

— Благодарю вас.

— Не за что. В конце концов, вам самому всё это расхлёбывать.

— Когда его к переправе пошлют?

— Незамедлительно. Как вы и просили.

— Владимир Сергеевич, ваши люди смогут посмотреть за тем, когда штабс-капитан покинет город? И, соответственно, доложить?