Карта царя Алексея - Николай Дмитриев

Когда Томило спросил про Большую реку у, как всегда, заявившегося в срок Савоськи, оказалось, что охотник о ней кое-что знал. Однако стать для затынщика проводником тунгус согласился только после долгих уговоров, да и то больше с помощью щедрых подарков, имевших в глазах самояди немалую ценность.

Впрочем, такое поведение охотника не удивило ни Евсея, ни Томилу. Ясное дело, в тех краях, куда их посылал воевода, вероятно, соболя ещё хватало, и Савоська, конечно же, никак не желал показывать путь в богатые охотничьи угодья, где, судя по всему, сам уже неоднократно бывал.

Зато когда несговорчивого поначалу охотника таки уломали, дальше всё пошло, как по маслу. Савоська раздобыл и пригнал на воеводский двор отличные собачьи упряжки, перед дальней дорогой осмотрел нарты, а когда Евсей с Томилой показали ему то, что собрались взять с собой, он всё сложил на нарты и увязал.

И вообще, уже за первые дни пути Евсей с Томилой поняли, каким бесценным помощником оказался Савоська. Он, как никто другой, умел находить дорогу в лесу, подбирать удобное место для ночлега и разжигать костёр, который мог гореть всю ночь, давая тепло усталым путникам.

Вот и сейчас, закончив ладить повреждённые нарты, охотник выдернул из снега остол, удерживавший собак на месте, крикнул смышлёному кудлатому вожаку:

– Поть, поть!.. – И все три упряжки цугом покатили закручивавшейся между деревьев лесной тропой.

На речной берег путники выехали как-то незаметно. Сначала поредели деревья, а потом упряжки встали над крутым заснеженным откосом, и, слезши с нарт, Савоська показал на широкую ледяную гладь:

– Вот она, Большая река…

Евсей с Томилой остановились рядом с охотником, изумлённо глядя на открывшийся перед ними вид, и обрадованный затынщик подтолкнул сидельца.

– Гляди, и впрямь какая большая… – А потом неожиданно вздохнул: – Ещё б нам пути, что сюда ведут, прознать.

– А чего боле прознавать? – усмехнулся Евсей. – Река, она главный путь и есть.

– Куда главный путь?.. К соболиным ловам? – не понял Томило.

– Эх ты! – укорил товарища Евсей. – По этой реке куда хошь идти можно. Ежели вниз, то к морю, а ежели в верховья, то к обжитым местам.

– Зачем туда, там же соболя нет? – удивился Томило.

– Да что соболь! – фыркнул Евсей. – Я вот уразумел, отчего нас воевода в такие заповедные места послал. Не иначе как где-то здесь острог ставить намерился…

– Ну ежели так, то, значит, добрались, – обрадовался Томило и повернулся к Савоське. – Слышь, тут место подходящее, чтоб перед обратной дорогой передохнуть, есть?

– Есть, хорошее место есть, – заверил Савоська и пошёл к нартам.

Хорошее место оказалось самоедским стойбищем. На лесной прогалине полукругом стояло два десятка чумов, и над каждым вился дымок. Собаки, учуявшие жильё, дружно рванули, но понаторевшие за долгий путь ездоки ловко остановили упряжки в самом центре стойбища. Местные обитатели немедленно повылезали из своих чумов и как-то сразу разделились. Женщины с детьми, во все глаза пялясь на приезжих, жались у входов, а мужчины, наоборот, подойдя ближе, окружили Савоську и, радостно улыбаясь, залопотали по-своему.

Через малое время посреди стойбища развернулся торг. Томило выкладывал привезённый товар, а Евсей, поднаторевший в общении с самоедами ещё на воеводском дворе, кое-как объясняясь жестами, назначал цену и поштучно менял изделия на соболиные шкурки. За железный нож самоеды давали сразу семь хвостов, за топор восемь, а чтоб заполучить медный котелок, покупатель доверху набивал его соболями. При этом самоеды, лопоча промеж себя, радостно улыбались и хитро поглядывали то на затынщика, достававшего товар, то на сидельца, бравшего шкурки.

Когда столь выгодный торг кончился и гостей, пригласив в чум, усадили на самое почётное место напротив входа, Томило негромко спросил у Евсея:

– Слышь, чего они радовались-то так? Цена ж у нас ого-го какая…

– Дураками нас посчитали, – малость понимавший местное наречие растолмачил Евсей. – Уверены, что мы, почитай, им задаром товар отдали…

Он хотел ещё что-то сказать, но тут миловидная самоедка принесла гостям мороженую строганину, и Евсей уставился на хозяйку.

– Что, загляделся? – пошутил Томило.

– Ты лучше на её амулет посмотри. – Евсей ткнул затынщика кулаком в бок. – Это ж мы не токмо про соболей воеводе доложить сможем… Помнишь, он нам всё толковал, чтоб мы и чего другого тоже высмотрели…

Томило пригляделся – и остолбенел. С шеи самоедки, болтаясь на узорно плетёном ремешке, свешивался золотой самородок…