Приключения поручика гвардии - Юрий Шестера

Поднялся на мостик и шкипер, выслушал доклад вахтенного и молча пожал руку Андрею Петровичу. Однако в его глазах застыл немой вопрос, на который пока не было ответа.

И как ни медленно тянулись минуты, стало как-то сразу светлеть, и тишину разрезал почти истошный крик впередсмотрящего:

— Пальмы! Пальмы!!

А это означало, что ими открыт атолл, то есть коралловый остров.

В кабельтове перед путешественниками по обе стороны простирался округлый невысокий берег с одинокими длинноствольными пальмами, на который накатывались валы океанских волн. И если справа и слева они почти бесшумно омывали его, то перед ними волны поднимались ввысь и, опрокидываясь, с тяжким гулом обрушивались, взметая тучи брызг и пены.

«Значит, здесь отмель, — констатировал Андрей Петрович, имея в виду и четыре с четвертью саженей глубины. — Выходит, мы должны быть благодарны именно ей, этой самой отмели, за то, что избежали почти неминуемого кораблекрушения!» Мурашки пробежали по спине, и он, передернув плечами, перекрестился.

Штурман, колдовавший с угломерными инструментами, доложил, что размеры атолла в поперечнике равны примерно двум верстам, а более точные расчеты он сделает уже на месте. «Не то, чтобы очень, но и не то, чтобы так», — усмехнулся Андрей Петрович своим мыслям.

Когда все волнения более или менее улеглись, он и Осип Макарыч, посоветовавшись, решили обойти вокруг атолла в поисках входа в лагуну, то есть в большое по площади внутреннее озеро, соединенное с океаном одним или несколькими узкими проливами. Вход в лагуну обнаружили и послали боцмана с матросами сделать промеры глубин перед узким проливом, в нем самом и за ним, уже в лагуне. Оказалось, что перед проливом берег был обрывист, в проливе глубины были не менее десяти саженей, а в лагуне — от двадцати до тридцати саженей.

Путь был свободен, и Осип Макарыч со всеми предосторожностями ввел «Екатерину» в просторную лагуну. Осмотревшись, решили стать на якорь у берега с большим количеством пальм. Здесь была тишь да благодать, ни малейшего волнения. Полная, абсолютная безопасность, ибо атолл был необитаем. И Андрей Петрович решил всю команду свезти на берег, прихватив с собой закуску и бочонок рома. Он страстно хотел отметить открытие своего острова непременно на его берегу…

Похоже, что матросы никогда так ретиво не исполняли команд начальства. С прибаутками и молодецким задором, в предвкушении отдыха на берегу и выпивки за казенный счет, они, подгоняемые для острастки зычным голосом боцмана, быстро и споро перевезли с судна и людей, и все необходимое. В спасительной тени пальм они стелили парусину, готовя импровизированный стол, а самые отчаянные уже примерялись, как бы достать столь заманчивые кокосовые орехи с их верхушек.

Андрей Петрович отошел в сторонку под сень пальмы и так и стоял, обдуваемый ветерком. Слезы радости душили его, и было трудно дышать от комка, застрявшего в горле. Он чувствовал, что большего счастья он уже не испытает никогда. Это триумф его жизни, к которому он стремился, преодолевая все препятствия. И как бы гордился им батюшка, будь он рядом…

Когда же подошел Осип Макарыч, чтобы пригласить его к накрытому «столу», он уже справился со своими чувствами.

Обведя всех светлым, торжествующим взглядом, стоя с наполненной ромом чаркой в руке, воскликнул:

— Русским мореходам, открывшим сей замечательный остров, виват!

— Виват! Виват!.. — как эхо пронеслось над землей, на которую до них не ступала нога человека.

Запивали прозрачной жидкостью прямо из покрытых волокнами кокосовых орехов, у которых тесаками были срезаны верхушки. Это тебе не вода из бочек, успевшая за время плавания приобрести болотный привкус. Однако во время всеобщего веселья то тут, то там слышались вопросы о названии открытого ими острова. А Андрей Петрович и сам уже давно ломал голову над этим, казалось бы, простым вопросом.

Он встал, и сразу же наступила тишина.

— Предлагаю открытому нами острову дать название «Атолл Екатерины».

— В честь нашего судна? — раздались одобрительные голоса.

— Не только. Мы с вами приплыли с архипелага Александра, названного в честь нашего императора, сюда, на открытый нами атолл, которому даем название в честь императрицы, воспитавшей его.

Громовое «ура!!!» сотрясло воздух.

— Так, значит, тому и быть! — заключил начальник экспедиции.

* * *

В иллюминаторе каюты появлялись то пенистые гребни волн, то голубое небо с рваными облаками. Тропики остались позади, и «Екатерина» не спеша приближалась к знаменитым «ревущим сороковым»[44]широтам Южного полушария, овеянным легендами. В Индийском океане шальные ветры стремительно несли окутанные облаками парусов чайные клиперы из Китая и шерстяные из Новой Голландии[45]. Но их буйный нрав чувствовался уже и здесь, на дальних подходах к Новой Зеландии.

Андрей Петрович, уже в который раз, непроизвольно бросал взгляд на ту часть карты Южного полушария Тихого океана, где красовалась точка с четкой штурманской надписью «Ат. Екатерины». Это было его человеческой слабостью, и он, зная об этом, тем не менее не мог ничего с собой поделать. Она, как заноза, засела в душе, вызывая, однако, не боль, а щемящее сладостное чувство. Он чувствовал, что так будет продолжаться до конца его дней…

Атолл был тщательно обследован вдоль и поперек, точнейшим образом определены его координаты и проведены замеры глубин как в лагуне, так и вокруг него. Ученый натуралист Георг Вильгельм, входивший в состав экспедиции, вычертил изумительную его схему, обозначив на ней каждую пальму, которые он дотошно пересчитал. Собирал образцы кораллов и чуть ли не сачком ловил в их расщелинах каких-то рыбок, переливавшихся всеми цветами радуги, и помещал их в свои многочисленные банки с раствором формалина.

Глаза его за стеклами изящных очков светились восторгом. Еще бы! Ведь он первым делал научное описание флоры и фауны этого атолла, фрагменты которого будут затем кочевать из энциклопедии в энциклопедию… Таким образом он стал верным союзником Андрея Петровича, хотя их отношения так и не переросли в дружеские, как, например, с Григорием Ивановичем Лангсдорфом во время плавания на шлюпе «Надежда».

Остался позади и прекрасный остров Таити, воспетый великим Куком, где они запаслись свежей провизией по довольно умеренной цене и наполнили бочки водой первозданной чистоты. Прав оказался Кук — аборигены Таити действительно были приветливы и гостеприимны. Но Андрей Петрович, помня о наставлениях Баранова, спешил покинуть этот благодатный остров, не дав команде в полной мере насладиться его красотами.

И убаюканный мерной качкой судна уже в который раз задумался над тем, какие же отношения сложатся у них с маори, аборигенами Новой Зеландии. По свидетельству англичан, они отличались воинственностью и вели себя очень независимо, а подчас и агрессивно. Однако он делал скидку на поведение самих англичан в заморских странах и надеялся, что это было их естественной ответной реакцией. Ну что же, ждать этого осталось не так уж и долго…