Укротители моря - Джулиан Стоквин

– Вот и он! Вы только поглядите! – все головы повернулись к нему, и Кидда окружили со всех сторон люди, их открытая неприязнь, красные лица лишь подхлестнули его. Кто-то подал ему черный кожаный бурдюк, слегка облив Тома его содержимым.

– Нет, благодарю вас, – Кидд отстранил бурдюк от себя.

Женщины на крыльце поглядывали на него с дружелюбным любопытством, а некоторые даже заглядывались на его молодость и привлекательную внешность. Человек с грубыми чертами лица и еще двое начали протискиваться сквозь толпу навстречу Кидду.

– А ну-ка пропустите, вы, жалкое отребье. Сейчас увидим, кто к нам пожаловал, – проворчал незнакомец и представился: – Эйкинс, владелец ринга. Хочу спросить, не вы ли тот самый лейтенант Кидд, а?

Все, как в самой таверне, так и снаружи, замерли в ожидании ответа. Кидд узнал двух спутников хозяина ринга. Одним из них был злобно ощерившийся Дин, боцманмат с «Крепкого», другой Лаффин, старшина с юта, сочувственно смотревший на Тома. Присутствовали и другие матросы с «Крепкого», их лица четко запечатлелись в его памяти.

– Вы хотите драться с Билли Добби, лейтенант. В честном поединке и согласно правилам, верно?

Опять стало так тихо, что слышалось тяжелое дыхание людей. Бои без перчаток были смертельно жестокими схватками, но все-таки уже появились правила, установленные маркизом Квинсберри, которые навели какой-то порядок в кровавых поединках.

– Да, хочу.

Все вокруг взревели от радости.

– Ну-ка все с дороги. Бой состоится. Надо сказать Добби.

Этот бой стал тем самым легендарным матчем, о котором долго говорили на протяжении многих лет. Лаффин расчистил путь в плотной толпе. Они прошли через душный, грязный, усыпанный опилками зал и очутились во внутреннем дворике. Небольшой гостиничный дворик со всех сторон окружали жалкие хибары. В центре двора на простом ящике сидел Добби.

Кидд остановился на мгновение, он сразу понял значение простого ящика, служившего одновременно стулом. Поединок собирались провести не по правилам маркиза Квинсберри, а согласно традициям и закону нижней палубы. Так проходили самые лютые поединки – на морском ящике. Они усядутся с обеих сторон ящика, их привяжут к своим местам, и каждый будет бить другого до тех пор, пока один из них не запросит пощады или не упадет бесчувственным. Отступать было поздно, надо доводить дело до конца. Том окинул взглядом широченную грудь Добби и скрещенные на ней здоровенные ручищи, уже обмотанные темными кожаными ремнями. Вне всякого сомнения, Кидду предстояло нелегкое испытание.

Вышедшие во дворик мужчины и женщины подбадривали Добби грубыми и непристойными криками, подзуживая его как следует всыпать офицеру, раз представился такой случай. Откуда-то сзади донесся смех, он слышался все ближе и ближе, и тут из толпы вытолкнули вперед человека, им оказался слуга Кидда.

– Тайсо!

– Сэр, сэр… – он прижимал к груди сверток, его встревоженные глаза встретились с глазами Кидда. – Я пришел, сэр, я пришел…

– Похоже, он явился, чтобы оттащить на себе Тома Саблю обратно на корабль! – выкрикнул Дин.

Впервые Кидд услышал прозвище, которым его наградили на нижней палубе, очевидно, после той отчаянной схватки на баркасе, когда его шпага сломалась и он схватил в руки более привычную для него абордажную саблю. Странно, но оно только подхлестнуло его.

– Не волнуйся, Тайсо. Ты у меня молодчина! – голос Кидда перекрыл шум толпы.

Смех затих, когда собравшиеся поняли, что наступила решающая минута. Кидд смотрел прямо на Добби, который не сводил с него глаз, полных ненависти.

– Начинайте, чего прохлаждаетесь, – раздался еле слышный за плотным кольцом мужчин женский голос. Нахмурившись, Эйкинс повернулся к Тому:

– Давай, раздевайся.

Кидд стянул рубашку и поежился от ветра, обдавшего холодом его голое тело. Послышался изумленный шепот, люди увидели его обнаженную спину, испещренную рубцами. Характерные полосы вдоль и поперек спины не оставляли сомнения: когда-то ее хозяину довелось на своей шкуре перенести наказание кошками. Женские крики прекратились, толпа приумолкла. Лаффин принес веревки, и Кидд уселся на ящик напротив Добби, не сводящего с него полного ненависти, беспощадного взгляда. Сердце его быстро забилось от предстоящей кровавой схватки. Том не сводил глаз с Добби, пока его ноги привязывали к ящику.

– Вы готовы, джентльмен? – спросил Эйкинс, он не держал в руках ни часов, ни каких-нибудь иных принадлежностей судьи, все предвещало смертельный поединок Начался слабый, холодный дождь, он поливал обнаженное тело Кидда, дождевая вода смешивалась с соленым потом и, стекая, разъедала глаза. Он медленно поднял свои кулаки, сердце громко бухало у него в груди. Добби тоже приподнял руки, но чуть ниже, явно готовясь нанести сокрушительный удар. Все так же не моргая, он глядел на Кидда своими светлыми глазами.

Эйкинс поднял руку, посмотрел сначала на одного, потом на другого. Его глаза сверкнули, и он махнул рукой.

– Бой! – крикнул он и отступил в сторону.

На короткое мгновение их взгляды встретились, вдрут из глотки Добби вырвался крик.

– Нет! – проревел он, опуская руки. – Пошло все в задницу! Я не буду драться!

Все вокруг так и замерли, изумленно уставившись на Добби. Он выставил вперед голову, не защищая ее руками.

– Врежь мне, дружище! Дай, чтобы разом покончить со всем.

Кидд, озадаченный, но, по-видимому, понявший, в чем дело, легко стукнул Добби в челюсть. Лаффин вышел вперед и перерезал ножом веревки. Добби встал на ноги. Он помотал головой, затем обратился к буйной толпе:

– Вы пришли, чтобы посмотреть на жестокий бой. Но я прошу простить меня, я не могу драться. Видите, перед вами Томас Кидд, я его помню с Норы, когда он стоял рядом с Диком Паркером, в то время как другие бросились бежать, словно крысы. Однако я думал, что он добыл себе прощение, предав своих товарищей, я бросил ему обвинение прямо в лицо. Если вы хотите получить урок чести, то Томас Кидд тот самый человек. Он не побоится никого, кто посмел бы назвать его негодяем, и встретится с ним лицом к лицу. Вот почему мы здесь, на поединке. Я не думал, что у него хватит мужества пройти сквозь такое испытание, он настоящий боец и, ко всему прочему, настоящий офицер.

Добби повернулся к Кидду и отдал ему честь.

– Я буду признателен, если вы пожмете мне руку, сэр.

Поднялась настоящая буря криков, восторга, рукоплесканий, она все никак не унималась, наконец Добби поднял вверх руку.

– Друзья, я хочу, чтобы вы поняли. Вот перед вами Кидд, он один из нас, если он сумел подняться, что в этом плохого, не так ли? И я готов последовать за лейтенантом Киддом куда угодно.

– Все пари отменяются, джентльмены! – прокричал Эйкинс.

Теснившиеся вокруг и налезавшие беспорядочно друг на друга зрители разразились бурными восторженными криками. В мгновение ока переменилось их отношение к Кидду, его похлопывали по спине, одновременно несколько крепко подвыпивших человек предлагали ему выпивку. Тайсо, против его воли, также насильно угощали пивом. Улыбающиеся раскрашенные лица женщин мелькали перед Киддом, тогда как Добби рассказывал всем историю мятежа на Норе.