Остров обреченных - Богдан Сушинский

– Что совершенно справедливо, сэр, как завещено…

– Я выслушал ваше мнение, господа! – вновь взорвался адмирал. – Но вынужден вас огорчить: оно меня совершенно не интересует. Я не желаю выяснять, кто из команды успел попасть в постель этой падшей женщины, а кто пока еще нет.

– Лично вам в эту постель попасть не удалось, адмирал, – неожиданно для всех парировала Маргрет, гордо вскинув голову. – И я хочу, чтобы команда знала это. Пусть вам в этом посочувствуют. Это-то вас и бесит. А еще – страх перед тем, что меня могут назначить вице-королевой Новой Франции, поскольку такое прошение видных людей Гавра и маркграфа де Мовеля уже лежит в канцелярии короля. Но вам самому грезится этот титул.

Дюваль заметил, как и без того бледное лицо адмирала еще больше побледнело и осунулось. Титул «вице-королевы», которым щедро наделили норд-герцогиню граф де Мовель и его друзья, явно бесил адмирала. К тому же он понимал, что в петиции, направленной королю из Гавра, не обошлось без фактов, которые компрометируют его.

– Эта женщина вполне заслуживает того, чтобы ее казнили по нашим морским традициям, – еще яростнее ожесточился адмирал, намереваясь окончательно избавиться от соперницы. Но только потому, что она – женщина и что я не желаю проливать кровь одной из Робервалей, я решил высадить ее на остров.

– Но он необитаем! – вырвалось вдруг у боцмана Роша, от которого никто подобного заступничества не ожидал. – И совершенно очевидно, что не пригоден к жизни. Герцогиня сразу же погибнет на нем. Поверьте… Я, очевидно, единственный в эскадре, кому пришлось познать одиночество необитаемых островов.

– На необитаемый остров людей высаживают не для того, чтобы они там благоденствовали, – огрызнулся адмирал.

Боцман Рош… Верный, трусливо преданный, но, поди ж ты, и он готов предать его, своего адмирала и благодетеля! Хотя видит, чувствует, что на корабле вот-вот может вспыхнуть бунт.

– Но так наказывают лишь взбунтовавшихся матросов, – дрогнувшим голосом напомнил адмиралу боцман.

– Я сказал, что эта женщина будет высажена здесь. На этом острове. И дальнейшая судьба ее меня совершенно не интересует.

В той части команды, к которой присоединились солдаты, раздался ропот. Он все больше нарастал. Что, однако, не мешало адмиралу следить за тем, как матросы из «эшафотной команды» боцмана готовят для герцогини шлюпку.

– Помилования! – прозвучало тем временем в стане противников адмирала.

– Требуем помилования!

– Герцогиня не совершила ничего такого, за что ее следует обрекать на гибель!

– Солдаты Его Величества протестуют, господин адмирал! – храбро, хотя и обречено ступил вперед сержант Гуро.

– Что?! – тоже подался вперед адмирал. – Вы смеете указывать, как мне, адмиралу, поступать?! Боцман, поднять всю команду! На корабле бунт. Сигнальщик, передайте! Всем судам лечь в дрейф! На флагмане бунт!

– Вы… вы, преувеличиваете, адмирал, – попытался урезонить его командор, едва сдержавшись, чтобы не сказать «лжете». – Никакого бунта нет. Команда всего лишь требует справедливости.

– Моя команда, которая верна мне, – вот она! – мечом указал адмирал на боцмана Роша и его людей, занявших квартердек и всю прилегающую к нему часть. Некоторые из них уже карабкались на мачты.

Стоило ему сказать это, как люди с той и другой стороны оголили клинки, подняли аркебузы и арбалеты и подались навстречу друг другу. Еще мгновение – и на корабле действительно вспыхнуло бы настоящее сражение.

– Одумайтесь, господа! – подняла вверх руку Маргрет. – Остановитесь и опустите оружие. Я настолько ненавижу и презираю этого человека, – указала на адмирала де Роберваля, – что не желаю, чтобы из-за его прихоти пролилась хоть капля невинной крови, вашей… крови!

По палубе вновь прокатился ропот, два отряда, два лагеря моряков и солдат остановились в двух шагах друг от друга и замерли, ожидая то ли какого-то мирного завершения, то ли чьего-то приказа «к бою».

– Этот человек только и ждет, чтобы вы скрестили клинки! – вновь крикнула Маргрет. – Потом он расправится с вами так же, как расправился с теми шестью невинными матросами и солдатами, которых приказал повесить на рее! Я приняла решение высадиться на этом острове. Только поклянитесь, что король, вся Франция узнают, почему и по чьей вине это произошло; что они узнают правду.

– Но ведь вы же погибнете! – сдали нервы у кого-то из солдат. – Даже если там и случится какая-то дичь, вы не сумеете добыть ее.

15

Поначалу никто не обратил внимания на то, что на палубе появилась корсиканка Бастианна. Но если ее когда-нибудь, где-нибудь и не замечали, то происходило это только в первые минуты. Потом она вела себя так, что не замечать ее было попросту невозможно.

Подойдя к адмиралу, она смерила его презрительным взглядом и, обращаясь к команде, сказала:

– Как гувернантка Маргрет я, конечно же, должна была бы броситься адмиралу в ноги и просить за герцогиню. Именно так я и сделала бы, будь на месте командующего эскадрой любой другой человек. Но этот человек не знает, что такое жалость, что такое христианское милосердие. Я высажусь на остров вместе с Маргрет. И, возможно, мы погибнем. Но я уверена, что найдутся люди, которые обязательно отомстят за нас этому негодяю!

Адмирал схватился было за меч, но, уловив движение в стане противников и увидев нацеленный на себя арбалет, сумел сдержаться.

– Обеих немедленно в шлюпку! – взревел он. – Боцман, выделить гребца!

– Я буду гребцом, господин адмирал, – тотчас же вызвался Оран, незаметно примкнувший до этого к «эшафотной команде» и помогавший укладывать в лодку вещи Маргрет и Бастианны.

– И я тоже! Мне уже приходилось быть в Канаде, – неожиданно объявил матрос с изуродованным оспой лицом. – Этот остров местные называют Черным, а еще Островом злых духов.

Боцман что-то проворчал, прикрикнул, чтобы он заткнулся, и не очень-то доверяя Орану, которого считал человеком из команды старшего штурмана, попытался назначить в гребцы кого-то из «эшафотников». Но адмирал, очевидно, не понял его. Взглянув на Орана, он взревел: «Что ты пялишься, христопродавец эшафотный?! Я сказал: «В шлюпку!» И Оран, бодро гаркнув: «Слушаюсь, господин адмирал!», бросился к трапу.

Поняв, что изменить ситуацию уже невозможно, Маргрет направилась в каюту и вскоре появилась оттуда с тяжелой аркебузой в руках.

– Вас следовало бы пристрелить, адмирал Роберваль, но я не стану брать грех на душу, – произнесла она и, передав аркебузу Орану, направилась к трапу. Лишь мельком она взглянула туда, в сторону мачты, где за шеренгой противников адмирала стоял всеми позабытый в этой суете Рой д’Альби. Она попросту боялась вновь привлечь к нему внимание адмирала, вызвать вспышку гнева. Не за себя, а за Роя, боялась она в эти минуты. Тем временем Валери, Карен и Сандр бросились помогать ей и Бастианне выносить оставшиеся вещи и погружать их в шлюпку. Это было единственное, чем они могли помочь теперь несчастным женщинам.