И плачут ангелы - Уилбур Смит

Ральф слушал еще целый час, все ниже сползая в кресле и хмуро глядя на сидевших напротив юристов.

— Означает ли это, что, по вашему мнению, мой клиент не выполнил требования, изложенные в статье 5 раздела 27-6, а также в разделе 7-бис? — смиренно спросил Аарон Фаган.

— Прежде всего, мистер Фаган, следует рассмотреть вопрос о надлежащем исполнении в соответствии с разделом 31, — осторожно ответил вожак волчьей стаи, пригладив усы и бросив взгляд на помощников, которые живо кивнули опять-таки в унисон. — Согласно этому параграфу…

Терпение Ральфа внезапно лопнуло. Он снял ноги со стола и так топнул по полу, что четверо в серых костюмах вздрогнули, а один уронил папку на пол. Бумаги разлетелись во все стороны, точно перья в курятнике, куда залезла степная рысь.

Может, я и не знаю, чем «надлежащее исполнение» отличается от дырки в вашей заднице, но уж собачье дерьмо ни с чем не спутаю. — От ноток, зазвучавших в голосе Ральфа, предводитель побледнел и съежился: как и все люди, занятые умственным трудом, он испытывал ужас перед агрессией, которая сквозила в пристальном взгляде Ральфа. — А то, что вы мне пропихиваете, джентльмены, есть первосортное дерьмо собачье!

Мистер Баллантайн! — Один из молодых помощников оказался посмелее начальника. — Я протестую! Выбирайте слова. Ваши намеки…

— Какие там намеки! — Ральф повернулся к нему. — Я прямо заявляю, что вы шайка бандитов, что здесь непонятного? Или вы предпочитаете называться грабителями? А может, пиратами?

— Сэр!.. — Помощник вскочил на ноги, покраснев от негодования.

Ральф схватил его за галстук и резко дернул, задушив протесты в зародыше.

— Умоляю тебя, дружище, помолчи, когда я говорю! — посоветовал Ральф. — Мне надоело общаться с мелкими воришками. Я желаю видеть главу шайки. Где мистер Родс?

В наступившей тишине раздался едва слышный свисток паровоза на сортировочной станции. Ральф вспомнил слова Джордана во время вчерашнего обеда в клубе и выпустил галстук юриста так внезапно, что белуга, задыхаясь, повалился в кресло.

— Аарон! Который час? — спросил Ральф.

— Без восьми минут полдень.

— Он хотел меня надуть! Хитрющий мерзавец решил обвести меня вокруг пальца!

Ральфа словно ветром вынесло из зала заседаний.

У коновязи перед зданием компании «Де Бирс» были привязаны с полдесятка лошадей. Не теряя ни секунды, Ральф выбрал сильного на вид гнедого мерина, затянул на нем подпругу, отвязал поводья и вскочил в седло.

- Эй! — закричал швейцар. — Это лошадь сэра Рэндольфа!

- Передайте сэру Рэндольфу, что он может вернуться в свой номер!

Коня он выбрал удачно: гнедой быстро пролетел мимо шахты, потом между высокими холмиками отвалов пустой породы — и наконец Ральф увидел личный поезд мистера Родса.

Поезд уже прошел стрелку в южном конце сортировочной станции и выезжал на открытую местность. Паровоз тащил четыре вагона, из поршней ведущих колес с каждым оборотом вырывался пар. Крыло семафора было опущено, горел зеленый свет — состав быстро набирал скорость.

— Давай, мой хороший! — подбодрил коня Ральф, поворачивая его к забору из колючей проволоки, окружавшему железную дорогу.

Гнедой подобрался, навострил уши, оценивая высоту препятствия, и решительно помчался на него.

— Молодец! — похвалил Ральф, поводьями и коленями заставляя коня прыгнуть.

Они взмыли на два фута выше забора и легко приземлились на другой стороне. Впереди виднелся ровный участок равнины, на котором рельсы изгибались пологой дугой. Ральф решил срезать напрямик. Он прижался к шее коня, высматривая ямы в каменистой почве. В пятистах ярдах впереди поезд постепенно удалялся, но гнедой шел ходко.

Паровоз въехал на подъем на холмы Магерсфонтейн, и пыхтение котла изменило ритм.

В четверти мили от вершины подъема гнедой нагнал поезд. Ральф заставил коня подойти вплотную к последнему вагону и, дотянувшись до поручня ограждения, перемахнул на площадку. Оглянувшись, он увидел, что конь с довольным видом принялся объедать кусты возле дороги.

— Я почему-то так и думал, что ты придешь.

Ральф резко обернулся: в дверях вагона стоял Джордан.

— Я велел приготовить тебе постель в одном из гостевых купе.

— Где он? — хмуро спросил Ральф.

— Ждет тебя в салоне. Он с интересом наблюдал за твоей бешеной скачкой. Я поставил на тебя гинею и выиграл.

Пользоваться поездом имел право любой член совета директоров компании «Де Бирс», но на самом деле никто, кроме председателя совета, на это не решался.

Снаружи вагоны и паровоз были выкрашены в шоколадно-коричневый и золотистый цвета. Интерьеры отличались такой роскошью, какую могла себе позволить лишь неограниченная в средствах компания: от уилтонских ковров и хрустальных светильников в салоне до отделанных золотом и ониксом туалетных комнат.

Мистер Родс сидел в своем личном вагоне, откинувшись на спинку кожаного сиденья возле венецианского окна. На письменном столе, обтянутом сверху итальянской кожей с золотым тиснением, лежали стопки бумаг, рядом стоял хрустальный стаканчик виски. Родс выглядел усталым и больным, отекшее лицо пошло лиловыми пятнами. В усах и кудрях серебра стало больше, чем красного золота, но бледно-голубые глаза сияли прежним фанатичным огнем, а голос оставался высоким и резким.

— Садитесь, Баллантайн, — велел мистер Родс. — Джордан, налей брату стаканчик.

Джордан поставил на стол серебряный поднос с графинчиком, хрустальным стаканом и кувшином с водой. Тем временем мистер Родс вновь занялся разложенными перед ним бумагами. К спиртному Ральф прикасаться не стал: ему понадобится трезвый рассудок, чтобы воспользоваться малейшим промахом противника.

— Баллантайн, что является главной ценностью любой нации? — вдруг спросил мистер Родс, не поднимая взгляда.

— Алмазы? — насмешливо предположил Ральф и услышал, как глубоко вздохнул Джордан.

— Люди, — ответил мистер Родс, пропустив насмешку мимо ушей. — Молодые люди с головой на плечах, проникнувшиеся с юных лет стремлением к великой цели. Молодые люди вроде тебя, Ральф, — англичане и настоящие мужчины. — Мистер Родс помедлил. — В своем завещании я установил стипендии: тщательно отобранные юноши получат образование в Оксфордском университете. — Он поднял взгляд на Ральфа. — Нельзя ведь допустить, чтобы благороднейшие мысли угасли только потому, что человек умер. Эти юноши станут живым воплощением моих идей. В них я буду жить вечно.

— И как же вы собираетесь отбирать кандидатов? — поинтересовался Ральф, невольно заинтригованный таким планом обретения бессмертия, придуманным гигантом с больным сердцем.

— Именно над этим я сейчас и работаю. — Родс переложил бумаги на столе. — Разумеется, они должны будут отлично учиться, достичь успеха в одном из истинно мужских видов спорта, а также проявить лидерские способности.